Книга Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл", страница 43 – Наталья Томасе

— Дом БуБу мне нравится больше, чем этот, — бросил Герр.

В его голосе звучали злость и зависть.

— А мне нравится, — ответила Лилис.

Она стояла у выхода в сад, глядя вдаль.

— Он напоминает мой дом на Тильбюри.

Герр подошёл сзади, обнял её, почти касаясь губами её шеи.

— Я не хочу, чтобы тебе что-то напоминало о твоей прошлой жизни.

Он говорил тихо, но в голосе слышался металл.

— Мне неприятно, что ты улыбаешься Сату. А он пожирает тебя своими хитрыми, вонючими глазами. Кажется, он готовит что-то подлое против меня. Будет лучше, если ты прекратишь общение с ним. И вообще ограничишь контакт с лаборантами. Тебе есть чем заняться дома.

Лилис передёрнула плечами.

— Что за блажь? Сат мой друг с детства.

Она выскользнула из его объятий и подошла к небольшому столику.

— Ой! — её глаза засияли. — Это же мой посох.

Она взяла в руки деревянную статуэтку — палку с сучьями, вокруг которой обвивалась змея.

— Сат подарил мне его, когда я начала работать в Пантеоне. Интересно, кто его сюда привёз?

Она улыбнулась — искренне, тепло.

Герр подошёл, улыбаясь… и разломил посох пополам.

— Я сказал: я не хочу, чтобы что-то напоминало тебе о твоей прошлой жизни. И о Сате тоже.

Лилис застыла. В глазах блеснули слёзы.

— Это моя настоящая жизнь, — сказала она тихо, но колко. — Наука. Лаборатория. Работа. Это моя жизнь. А ты… ты всего лишь эксперимент.

Слова сорвались, как удар.

И она выбежала из дома, оставив Герра стоять в пустоте.

Он смотрел на закрытую дверь несколько минут — тупо, ошеломлённо, будто не понимая, что произошло. Потом медленно, почти торжественно произнёс:

— Я уточню у Бари, что он имел в виду, даря тебя мне.

Он сказал, что я хозяин всего на планете. Значит, и твой, моя несравненная, огневолосая Дона[1].

…Она не знала, куда идти.

К Бари?

Нет.

Несколько раз она уже жаловалась ему на Герра — и каждый раз слышала одно и то же, сухое, холодное:

— Это эксперимент. Ты сама всё сделала. Признай, что твой ген любви — ненужная вещица в теле обитателя.

Признать?

Никогда.

Потому что это работало.

Потому что она сама это чувствовала. Но ей хотелось, чтобы эти чувства были взаимными.

К Сату?

Это только увеличит пропасть между Главным Конструктором и его десницей.

Но…

куда ещё?

Она шла к нему почти автоматически — ноги сами несли. Их связывали годы работы, общие взгляды, общие тайны. И теперь еще — общее чувство борьбы за равенство.

Лилис — за равенство с обитателем.

Сат — как всегда — за равенство с Бари.

Она никак не могла понять, как Бари так легко оттолкнул её и бросил в объятия «сырого», еще не сформированного обывателя — ради проекта, ради идеи, ради чего угодно, только не ради неё.

Сат слушал её внимательно и не перебивал. Он не усмехался, не язвил, не поддевал. И это было необычно для него. Он ловил каждое слово — будто боялся упустить что-то важное.

Лилис не узнавала его.

Перед ней сидел не хитроумный, своенравный Сат, а кто-то другой — собранный, сосредоточенный, тихий. И это дело его опасным. Он смотрел ей в глаза долго, пристально. Так, что казалось он видит не её лицо, а то, что за ним.

Сквозь неё.

Глубже.

И в этом взгляде был огонь. Но не огонь страсти — нет. Не тот, что она когда-то давно видела в глазах Бари, когда он ещё позволял себе желать.

У Сата это был другой огонь.