Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 121 – Диана Фурсова

Светлый сундук стоял на средней полке за свёрнутыми детскими тканями. Маленький, с округлой крышкой, обитый выцветшей золотой тесьмой. На замке висела бирка из тонкой кости. На ней было написано: Первый круг имени.

Мивель прочитал медленно, по слогам, и посмотрел на отца.

— У меня был круг?

Рейвард смотрел на бирку так, будто она была обвинением.

— Должен был быть.

— Ты был там?

Молчание.

Яссена увидела, как Рейвард сжал руку. Это был один из тех вопросов, на которые нельзя ответить хорошо, если когда-то уже ответил плохо своим отсутствием.

— Нет, — сказал он.

Мивель не заплакал. Не отвернулся. Только спросил:

— Почему?

Рейвард опустился перед ним прямо в кладовой, среди полок, пыли, свёрнутых тканей и свидетелей.

— Потому что мне сказали, что первый круг — дело матери и башни. Что отцу не следует входить, пока дом сам не назовёт наследника. Я поверил.

Мивель подумал.

— А мама хотела?

Рейвард закрыл глаза на один короткий миг.

— Думаю, нет.

Яссена не вмешивалась. Это была не её вина и не её право объяснять чужое отсутствие. Но она могла сделать другое — не дать прошлому снова стать камнем, который взрослые положат ребёнку в руки.

— Сундук можно открыть? — спросила она.

Тивира тихо произнесла:

— Он открывается первым именем.

Мивель нахмурился.

— А если имя украли?

— Тогда не открывается, — сказала Тивира.

Слишком быстро.

Яссена посмотрела на неё внимательнее.

— Но вы его открывали.

Старшая хранительница резко подняла глаза.

— Нет.

— Тогда откуда знаете?

— Правила первого круга записаны в башенной книге.

— В той, где появилась чужая подпись? — спросил Велт, сам испугавшись собственной смелости.

Рувена перевела на него взгляд.

— Писец Велт, запишите и собственный вопрос тоже.

Он покраснел до ушей, но записал.

Мивель подошёл к сундуку. Рейвард хотел удержать его, но остановился сам. Мальчик положил ладонь на крышку.

— Мив, — сказал он.

Сундук молчал.

— Мивель, — попробовал он.

Ничего.

Эмма тихо прошептала:

— Мивель-золотинка.

Замок дрогнул.

Все услышали.

Но не открылся.

Мивель повернулся к ней.

— Это мама так говорила?

Эмма кивнула, прижимая руки к себе.

— Да, Ваше Высочество. Когда вы были совсем маленьким. Она говорила: “Моя золотинка в гнезде”. А потом… потом госпожа Тивира сказала, что домашние имена мешают наследнику привыкнуть к достоинству.

— Я не говорил такого, — сказал Рейвард.

Тивира опустила глаза.

— Регент счёл, что после ухода королевы ребёнку нельзя цепляться за младенческие привычки.

Рувена резко повернулась к ней.

— Регент не имеет права отменять первый круг имени без совета.

— Это было временное распоряжение.

— Где запись?

Тивира молчала.

Яссена вдруг поняла. Не всю схему, не юридическую часть, не тонкости дворцовых прав. Просто бытовую правду: если вещь не открывается именем, значит, имя не только забыли. Его убрали из обращения, как убирают с полки чашку, чтобы потом сказать — её никогда не было.

— Что делали с лентами первого круга? — спросила она.

Эмма ответила не сразу.

— Их должны были хранить здесь. Первую ленту с домашним именем, вторую — с родовым, третью — с именем, которым ребёнок сам отзовётся у очага.

Три двери.

Лента. Чаша. Ладонь.

— Первая лента, — сказала Яссена.

Мивель посмотрел на сундук.

— Моё первое имя на ленте?