Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 113 – Диана Фурсова

Мивель продолжил, уже чуть увереннее:

— Это моя башня. Но я не хочу, чтобы она была только моя, если там никого нет.

Пламя в чаше вытянулось к нему.

— Я хочу, чтобы Се-на вошла. И Эмма. И Гарн у двери. И Велт с книгой. И папа.

Рейвард опустился рядом с ним на одно колено.

— Я войду, если ты позволишь.

Мивель посмотрел на него.

— Не как король?

— Как отец.

Чёрное кольцо на пороге сжалось.

На валика шве проявилась ещё одна строчка, тонкая и тёмная. Не буквы. Скорее узор. Но Яссена вдруг поняла смысл так же ясно, как понимала память огня:

Только кровь. Только знак. Только один.

— Вот она, — сказала Верена. — Ложная печать.

Рувена побледнела.

— Такую формулу не ставят на детские покои.

— Её и не ставили для защиты, — сказала Яссена.

Она осторожно повернула валик боком через чистую ткань. Эмма подсказала, где искать край чехла. Шов действительно открывался сбоку: две петли, затянутые белым шнуром. Яссена развязала первую. Вторая не поддалась. Пальцы слушались плохо, усталость мешала видеть, а чёрная нить будто нарочно тянула шнур обратно.

Рейвард протянул руку.

— Дайте.

— Нет. Если вы потянете силой, она снова получит своё.

— Вы не справляетесь.

— Справляюсь медленно.

И снова это почти невозможное молчание между ними. Он мог приказать. Она могла уступить. Но рядом стоял Мивель и смотрел, как взрослые решают: дёрнуть или распустить.

Рейвард убрал руку.

— Медленно, — сказал он.

Не приказ. Согласие.

От этого у Яссены на миг защипало глаза. Она наклонилась ниже, подцепила петлю деревянной ручкой щётки, ослабила, ещё немного, ещё. Шнур наконец поддался. Эмма помогла снять чехол. Гарн держал чашу первого пламени так ровно, будто вся его караульная жизнь свелась к тому, чтобы не дать огню дрогнуть. Велт писал, Рувена и Верена свидетельствовали, Рейвард держал руку Мивеля, а сам Мивель шептал:

— Не один. Не один. Не один.

Внутри валика обнаружился не простой наполнитель.

Между слоями светлой ткани лежала узкая полоска старого гобелена.

Того самого, которым закрывали стену с семью печатями.

Эмма ахнула.

— Я не клала это.

— Верю, — сказал Рейвард.

Няра посмотрела на него так, будто это короткое “верю” оказалось для неё почти невесомой, но настоящей опорой.

На полоске гобелена был вышит золотой край гнезда, но поверх него шли семь чёрных стежков. Тонких. Аккуратных. Очень похожих на те, что нашли в центральном круге бала. И посередине — маленький знак, которого Яссена раньше не видела: капля, заключённая в корону.

— Знак чистой крови, — тихо сказала Рувена.

Мивель сжался.

Яссена тут же накрыла полоску чистой тканью.

— Не его слово.

— Но древнее, — сказала Рувена.

— Древнее не всегда правильное для детской двери.

Верена медленно кивнула.

— У Маэлины не было такого знака в клятве.

Рейвард посмотрел на Каореля.

— Зато он есть в регентских обрядах спорного наследования.

Каорель ответил спокойно:

— Королевский род обязан защищать себя от чужого влияния.

— Моего сына защищают не тем, что оставляют его одного перед закрытой дверью.

— Иногда наследник должен быть один, чтобы доказать, что сила его собственная.

Мивель вдруг поднял голову.

— Я уже сказал. Се-на не открывает за меня.

Каорель посмотрел на него с почти ласковой печалью.

— Но без неё ты не начинал.

Мальчик побледнел.