Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 103 – Диана Фурсова

— В древнем перечне горят семь, — сказала Верена.

Каорель спокойно ответил:

— Мы используем современную форму. Она утверждена советом.

— Современная форма оставляет три пустых места в зале, где у наследника уже повреждены три печати, — сказала Яссена.

Теперь зал услышал не просто спор о ткани.

Окно. Порог. Стол.

Три повреждённые печати.

Три пустые чаши.

Слишком красиво, чтобы быть случайным.

Рейвард повернулся к распорядителю.

— Зажечь все семь.

— Но по перечню…

— Сейчас.

Распорядитель бросился выполнять приказ. Два служителя поднесли огонь к пустым чашам, но пламя не взялось. Фитили темнели, искры гасли.

Мивель тихо сказал:

— Они закрыты.

Яссена посмотрела на него.

— Что чувствуешь?

— Они как окно раньше. Стоят, но не смотрят.

Каорель произнёс:

— Детские сравнения не помогут зажечь родовые чаши.

— Зато помогают понять, что не так, — сказала Яссена.

Она подошла к ближайшей пустой чаше, но остановилась в двух шагах. Внутри ничего не лежало. Никакого чёрного предмета, никакой нити, никакой явной подмены. Только гладкое дно и аккуратно уложенный фитиль. Слишком аккуратно.

— Эмма, — сказала она, — если в доме лампа не загорается, хотя огонь к ней поднесли, что проверяют?

Няра растерялась от вопроса среди бала и двора.

— Фитиль, госпожа.

— Смотрим.

Рувена жестом велела служителю поднять фитиль щипцами.

Яссена не произнесла запретного слова про опасность. Просто смотрела.

Фитиль оказался коротким. Подрезанным так, что едва касался дна и не доставал до внутреннего кольца чаши.

— Его сделали слишком коротким, — сказала она.

Верена проверила вторую чашу. Там было то же.

Рувена — третью. То же.

Зал зашумел, но Рейвард поднял руку, и шум сжался обратно.

Яссена повернулась к Мивелю.

— Видишь? Не ты не мог зажечь. Чаша не могла принять.

Мальчик смотрел на пустые чаши так, будто они были маленькими товарищами по несчастью.

— Им тоже не хватало?

— Да.

— Можно дать им длиннее?

— Можно.

Рейвард посмотрел на распорядителя.

— Заменить.

— Ваше Величество, запасные фитили…

— В бельевой службе, — неожиданно сказала Эмма. — Для залов их держат в нижнем шкафу у восточного выхода.

Все посмотрели на неё.

Няра покраснела, но выпрямилась.

— Я раньше помогала там, до детской башни.

— Принести, — сказал Рейвард.

Каорель молчал.

Тивира, стоявшая у стены, тоже.

Но Яссена видела, как взгляд старшей хранительницы скользнул к Эмме. Быстро. Осторожно. Недобро.

Ещё одна мелочь, которую нельзя забывать.

Пока служители бежали за заменой, Мивель стоял у края зеркального пола. Яссена присела рядом.

— Хочешь назад?

Он посмотрел на толпу.

— Нет.

— Хочешь дальше?

— Не сейчас.

— Хорошо.

Он моргнул.

— Можно так сказать?

— Уже сказал.

Печати не было рядом, но где-то далеко, в детской башне, печать слова, наверное, снова вспыхнула. Яссена почти почувствовала это через кольцо.

Рейвард подошёл к ним.

— Мы можем остановить бал.

Мивель посмотрел на него.

— А первый огонь?

— Подождёт.

— А если Каорель скажет…

— Пусть скажет мне.

Мальчик обдумал. Потом покачал головой.

— Нет. Я хочу, чтобы чаши тоже не были закрыты.

И этим решил больше, чем весь совет.

Новые фитили принесли быстро. Эмма сама проверила их длину при Рувене и Верене. Велт записал каждое действие, хотя перо опять дрожало. Семь чаш зажглись одна за другой. Когда последняя вспыхнула, зеркальный пол перестал казаться таким глубоким. В нём стало больше золотого света и меньше чужих глаз.