Книга Попала! Ошибка истинного, страница 85 – Мария Минц

И испуганно осеклась, сообразив, что выдала себя с потрохами. Иштван усмехнулся и одобрительно кивнул:

— Верно. Будем считать, я не слышал последней фразы. Сыпь по кругу!

Я присела на корточки и начала тщательно, почти по крупинке, высыпать серебристо-серый пепел вдоль вырезанных в камне символов. Мне показалось, что он странно мерцает, будто живой.

Иштван опустился на колено напротив меня и наклонился ближе, пристально наблюдая за процессом. От его близости руки у меня немедленно заходили ходуном, но я сделала над собой усилие и заставила сосредоточиться.

“А ведь мы тут одни”, – мелькнула сладостная, но предательская мысль.

“Ага, не считая меня”, – ворчливо вклинился Тивадай, и я очнулась. Мысленно похлопала себя по щекам и сипло спросила:

— Так, я закончила… дальше что?

— Дальше начинается самое сложное, – вздохнул Иштван и велел:

— Василиса, посмотри на меня.

Я подчинилась. В горле пересохло от волнения.

Наши глаза встретились, и Иштван негромко, но веско сказал:

— У тебя остался последний шанс отказаться от этой затеи. Дальше такой возможности уже не будет.

Я помедлила с ответом. Мысль о том, чтобы повернуть назад, на мгновение показалась самой заманчивой на свете. Встать, уйти, вернуться в свою комнату в общаге и спокойно лечь спать. Но…

— Нет, – решительно мотнула головой я, – ни за что. Я слишком далеко зашла, чтобы отказываться.

Глаза Иштвана блеснули расплавленным серебром.

— Тогда приготовься. Бери чашу с водой. Начинается самое сложное и опасное.

Глава 50

Поначалу всё шло удивительно гладко.

Я держала чашу обеими руками, будто она могла ускользнуть от меня в любую секунду, и вглядывалась в прозрачную воду. Она ничем не отличалась от обычной.

Но впечатление это было обманчивым.

Иштван коснулся моего плеча, и его прикосновение обожгло меня, как электрический разряд. Я нервно сглотнула, глубоко вздохнула, чтобы успокоить грохочущее сердце, и ещё крепче обхватила чашу ладонями.

— Повторяй за мной, – велел Иштван непривычно глубоким и серьезным тоном.

— Хорошо, – пропищала я от волнения и закашлялась.

Иштван заговорил:

— Aren valis, aren somen,

Fera linor, feran omen…

Я повторила. Слова текли мягко, будто сами формировались на языке:

— Арен валис, арен сомен,

Фера линор, феран омен…

Воздух в круге сразу стал тяжелее и плотнее.

Иштван продолжил:

— Vedan esh, vedan tu’re,

Sivor tenai, moren ire…

Я проговорила в унисон с ним. Вода в чаше затрепетала, будто от порыва ветра:

— Ведан эш, ведан туре,

Сивор тенай, морен ирэ…

Каменные символы под моими ногами вспыхнули слабым серебром.

Иштван перешёл к последним словам — от них у меня закололо кожу на руках, как от приближающейся грозы:

— En dorash, en somer,

Fel’veren, shai at mer.

Я подняла глаза на Иштвана — он смотрел на меня требовательно, настойчиво.

Повторила:

— Эн дораш, эн сомер,

Фельверен, шай ат мер.

Последнее слово спрыгнуло с языка, как живое.

Камни под моими ногами задрожали, в груди стало тесно, словно там образовалась воздушная пробка, а вода в чаше взвилась серебристым столбиком.

Серебро закружилось вихрем и взорвалось с лёгким хлопком, осыпав нас с Иштваном россыпью холодных капель.

Я в панике зажмурилась. Ох, блин, надеюсь, я всё сделала правильно… а если я что-то напутала или что-то повторила не так? Что тогда?! Мне уже приготовиться к тому, что меня утащат фиг пойми, куда?