Книга Попала! Ошибка истинного, страница 83 – Мария Минц

Я проснулась со странным ощущением, словно голос мамы эхом отдавался в ушах. Это было странно, ведь именно голоса-то её во сне я и не слышала!

Полдня ходила под впечатлением — то ли это было предзнаменованием, то ли сама себе уже всё напридумывала. Вдобавок меня колотило от волнения: сегодня у меня есть все шансы получить информацию о маме! Неиллюзорно – как бы странно это ни звучало!

День тянулся, как старая жвачка. Я просто подыхала от нетерпения и волнения, мало соображая, что вообще творится вокруг.

Зато когда наступил вечер, ноги у меня начали подкашиваться, а горло – перехватывать.

— Возьми меня с собой, – ворчливо сказал Тивадай, пристально наблюдая, как я мечусь по комнате.

— В качестве моральной поддержки? – обрадовалась я, – Вот спасибо!

— В качестве фамильяра, балда! – фыркнул Тивадай, – я подстрахую и подскажу, что делать, в случае чего. И вообще, ты, наверное, забыла, ну да я напомню: я дух. Если дух Баттори задумает что-то плохое, я это почувствую на тонком плане.

— А, – я была настолько на взводе, что мне подобное даже не пришло в голову, – ну супер! Погнали.

* * *

Коридоры Академии пустели по мере того, как мы спускались всё ниже и ниже. Шаги отдавались гулким эхом — и с каждым витком лестницы становилось всё темнее. Факелы на стенах едва тлели, как будто сами не желали освещать дорогу туда, куда мы шли.

Я невольно поёжилась, вцепившись в Тивадая, как в спасательный круг.

— Задушишь… – театрально прохрипел он.

— Тебе должно быть пофиг, – шикнула на него я. Тивадай обиженно умолк и жалобно проскрипел:

— Жестокая ты…

Иштван кинул на нас быстрый взгляд и усмехнулся. Правда, эта усмешка быстро исчезла: ему не нравилось всё то, что мы собирались сделать. Я была в этом уверена.

— Я и не думала, что Академия такая громадная, – нарочито оптимистично сказала я, чтобы разрядить обстановку, – а она вон, как глубоко уходит под землю.

— Наследие древних времён, – пожал плечами Иштван, – когда-нибудь я расскажу тебе об этом здании.

В его “когда-нибудь” я вдруг уловила зловещий подтекст: “если всё обойдётся”. От этого мне стало неуютно, и я не стала развивать эту тему.

Когда мы наконец остановились у массивной двери с потемневшими от времени рунами, Иштван приложил ладонь к символу в центре. Металл дрогнул, внутри заскрипело — и дверь медленно открылась, будто нехотя.

— Проходи, – сказал он коротко.

Я шагнула внутрь — и будто провалилась во вчерашние воспоминания.

Точно такая же каменная комната. Только теперь она была больше, просторнее и мрачнее, как старшая сестра той, где я когда-то сдавала вступительный экзамен.

Пахло сыростью, древностью и дымом. Где-то наверху, под потолком, лениво ползла струйка серого тумана. Свет факелов отражался на камнях влажными бликами, и казалось, будто стены дышат.

— Знаешь, – я попыталась выдавить улыбку, – если бы не понимала, зачем мы сюда пришли, подумала бы, что ты ведёшь меня в застенки.

— Так тут когда-то и были застенки, – невозмутимо ответил Иштван.

Он повернулся к обалдевшей мне, и в тусклом свете его глаза сверкнули серебром:

— Здесь сильная аура. И старая. Для обряда — идеально.

Я обвела взглядом помещение: в центре стоял массивный каменный круг, испещрённый символами, которые я не сразу смогла распознать. Некоторые из них будто шевелились, если я долго задерживала на них взгляд.