Книга Предатель. Я тебе отомщу, страница 74 – Виктория Ким

— Как прошло? — спрашивает он, и голос его мягкий, но я слышу в нём тревогу.

— Она настаивает на разделе имущества, — произношу я, и голос дрожит, выдаёт меня. — А я не хочу. Не хочу ничего от него, — я отворачиваюсь, смотрю в окно, где машины ползут по улице.

Игорь подходит ближе, но не касается меня, и я благодарна за это.

— Это не про выгоду, Настя, — говорит он тихо. — Это про то, чтобы завершить всё. Чтобы он не мог больше держать тебя на крючке, — продолжает он, и слова его звучат просто, но бьют в точку, туда, где я прячу свои страхи.

Поджимаю губы, и чувствую, как внутри что-то трескается. Месть — это то, что я держала в руках месяцами, как оружие, чтобы Артём рухнул, чтобы почувствовал, как я падала. Но теперь я смотрю на Игоря, на его спокойное лицо, и думаю: «А стоит ли оно того?»

Я устала. Ненавидеть, ждать, когда Артём сломается. Устала таскать эту злость, что жжёт меня изнутри. Но отпустить её — значит отпустить часть себя, и я не знаю, кто я без неё.

Вечер опускается тихо, за окном темнеет, и свет фонарей пробивается сквозь шторы, ложится полосами на пол. Я дома, сижу на диване, ноги поджаты, телефон лежит в руках, тёплый от долгого сжатия. Тишина давит, и мысли — о юристе, о бумагах, о том, что я всё ещё не знаю, чего хочу, — крутятся в голове, как заевшая пластинка.

Пальцы сами находят номер Ани, и я звоню, не думая, не взвешивая, просто потому что мне нужно выговориться, выплеснуть этот ком из груди. Она отвечает почти сразу, голос её тёплый, чуть усталый, и на фоне слышен детский гомон — высокий смех, топот ног, обрывки спора о том, чья очередь мыть посуду.

— Насть, ты как? — спрашивает она, и я слышу, как она отходит от этого шума, шаги гулко звучат, потом хлопает дверь, и голоса приглушаются.

— Не знаю, — отзываюсь я, и голос дрожит, выдаёт всё, что я пытаюсь спрятать за этим коротким словом. — Встретилась с юристом сегодня. Развод… Игорь помогает, но я запуталась, Ань. Хочу, чтобы Артём страдал, чтобы рухнул, но я так устала от этого, — продолжаю я, и слова падают, тяжёлые, честные, как камни, что я таскаю в себе слишком долго.

Она молчит секунду, и я слышу, как она вздыхает, тихо, почти неслышно, будто собирается с мыслями.

— Никогда бы не подумала, что он такой мудак, — говорит она наконец, и голос её становится твёрже, с лёгкой хрипотцой, как будто она сдерживает раздражение. — Помню, как мы в универе в столовой пересеклись. Я с тобой сидела, хотела познакомиться с ним нормально, а он… Он даже не глянул на меня, только на тебя пялился, как будто я пустое место. Я ещё подумала — ну, ладно, влюблённый, бывает, внимания другим не хватает. А он, оказывается, просто эгоист до мозга костей, — продолжает она, и я слышу в её голосе смесь удивления и презрения, что цепляется за меня, как заноза. — У меня трое детей, муж, дом полная чаша, и я знаю, как это — жить с человеком, который тебя видит, который рядом, когда ты падаешь. А Артём… Он тебя никогда не видел, Насть. Отпусти этот гнев, он тебя съедает. Плюнь ты на него и живи дальше, — слова её простые, грубоватые, но бьют прямо в грудь, и я чувствую, как внутри что-то сжимается. — Тем более, когда у тебя под боком красавчик-босс, — добавляет подруга, и голос её светлеет, с лёгкой насмешкой.