Книга Развод. Цена многодетного счастья, страница 64 – Ира Орлова, Виктория Ким

— В ванной, — отвечаю я холодно, почти выплёвывая слова. С каждой секундой его присутствия во мне нарастает буря — раздражение, злость, обида. — Живой, здоровый, замёрзший и до смерти напуганный. Спасибо тебе и твоей… Марине.

Он замирает, резко поворачивает голову ко мне, и я вижу, как в его глазах вспыхивает что-то острое — обида, гнев, может, даже ревность. Его губы кривятся, и я почти физически ощущаю, как он готовится ударить в ответ.

— Значит, опять я виноват? — голос его дрожит от сарказма. — А ты где была, Мира? Пока он пропадал чёрт знает где, ты что делала? Каталась с этим своим новым мужиком, да? Устраивала романтику, пока я тут с ума сходил?

Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони, делаю глубокий вдох, чтобы не сорваться. Его слова — как соль на открытую рану, но я не дам ему вывести меня из равновесия.

— Этот «мужик» — врач Сони, который бросил всё, чтобы помочь в поисках твоего сына, пока ты развлекал свою пассию, — мой голос тихий, но каждое слово звенит, как натянутая струна, пропитанное презрением. — Ты хоть понимаешь, что именно из-за твоих выходок Дима сбежал? Из-за того, что ты притащил Марину и её сына в его жизнь, не спросив, хочет он этого или нет?

Сергей дёргается, будто я ударила его, делает шаг ко мне, но тут же останавливается, бросив взгляд в сторону детской. Оттуда доносится голос Маши, который обрывается на полуслове — видимо, она услышала шум и замолчала, прислушиваясь. Сергей тоже это замечает, и его лицо на миг смягчается, но он быстро берёт себя в руки.

— Хватит, — шипит он, понижая голос до злобного шёпота. — Прекрати переводить все стрелки на меня. Ты сама-то где была? Почему твой телефон был отключен? Вечно до тебя не дозвониться!

Его слова бьют точно в цель, и я вздрагиваю, чувствуя, как дыхание сбивается. Он прав, и это жжёт сильнее всего — мой телефон разрядился в самый неподходящий момент, и я не была рядом, когда Дима нуждался во мне. Но я не дам Сергею перевернуть всё с ног на голову.

— Может, потому что я работаю ночами, чтобы твои дети могли есть? — мой голос дрожит, но я держусь, глядя ему прямо в глаза. — Может, потому что я с утра вожу Соню по врачам, пока ты устраиваешь цирк с Мариной и её сыном, наплевав на чувства детей? Ты хоть раз подумал, как им больно видеть, что ты выбрал чужую семью вместо своей?

Сергей морщится, отводит взгляд, и я вижу, как его руки сжимаются в кулаки. Мои слова попали в цель, но он не сдаётся, снова переходя в атаку:

— Значит, ты теперь святая, да? А я — чудовище, которое всё разрушило? Ты хоть понимаешь, как я перепугался, когда узнал, что он пропал? Я… я чуть с ума не сошёл, Мира!

— А ты понимаешь, что это ты довёл его до этого? — перебиваю я, шагая к нему ближе, и мой голос становится громче, несмотря на желание сдержаться. — Ты притащил Марину с ее сыном в аквапарк, не спросив, хотят ли твои дети знакомиться с ними! Ты вообще-то бросил их, Сергей, ради своей новой жизни, а Дима… он просто ребёнок, который не знает, как с этим справиться!

Он открывает рот, чтобы возразить, но слова застревают у него в горле. Его взгляд мечется, и я вижу, как в нём проступает что-то новое — не гнев, не обида, а сожаление. Он опускает плечи, проводит рукой по мокрым волосам, и на миг передо мной стоит не тот самоуверенный Сергей, а человек, который осознал, что натворил.