Книга Развод. Цена многодетного счастья, страница 13 – Ира Орлова, Виктория Ким

— Так все дело в сексе? — мой голос срывается. — Я была так поглощена тем, чтобы держать нашу семью на плаву, а ты в это время не знал, куда свое хозяйство пристроить. Выбрал лёгкий путь. «Попроще», как ты сказал, да? Вместо того чтобы поговорить со мной, все решить, ты нашёл другую.

Сергей замирает. Несколько долгих секунд мы смотрим друг на друга, словно пытаемся понять, что осталось между нами.

— Ты хочешь знать о Марине? — наконец говорит он. — Хорошо. Мы встретились случайно. Это началось с простых разговоров. Она слушала меня. Видела во мне мужчину. Интересного, сексуального. Она боготворила меня…

— Это потому, что она не знает тебя настоящего, — перебиваю я. — Она не видела тебя злым, раздражённым, уставшим. У нее нет троих детей, один из которых нуждается в особом внимании. Для неё ты просто свободный мужик. Но стоит вам начать жить вместе, все быстро скатится к тому же, что и у нас. Проблема в тебе. Тебе всегда нужна будет легкость. Так ведь? Никогда не думала, что ты такой поверхностный, Сережа…

— Может, ты просто хочешь меня видеть таким, — тихо говорит он. — Наслушалась своих подружек, которые вечно ссут тебе в уши о том, что каждый мужик козел, вот и довыпендривалась.

— Причем здесь мои подруги? — едва ли не рычу я раненным зверем. — Я говорю о том, что не понимаю, кто ты! Лжец? Муж на две семьи? Ты же вообще думаешь о наших детях! Что ты скажешь им?

Сергей молчит. Это молчание говорит больше, чем любые слова.

— А этот мальчик? — я спрашиваю, хотя боюсь ответа. — Это твой сын?

Его взгляд становится отстранённым. Он не отвечает сразу, но я вижу, как его лицо меняется.

— Нет, — его ответ звучит неожиданно резко, как будто Сергей пытается оборвать этот разговор, закрыть тему раз и навсегда.

— Нет? — повторяю, пристально вглядываясь в его лицо. — Или ты просто так решил мне сказать, чтобы я отстала?

Он снова смотрит в пол, его руки сжимаются в кулаки.

— Он не мой, — повторяет Сергей медленнее, с нажимом, но в его голосе больше нет уверенности.

— Тогда кто он? Почему ты с ним возишься так, будто ситуация обстоит иначе? Почему ты с Мариной в парке, крутишь его, покупаешь ему сахарную вату? Ты даже нашим детям столько внимания не уделяешь, Серёжа!

— Потому что она мне близка, — резко бросает он, поднимая голову. — Потому что пацан растет без отца. И очень привязался ко мне.

— Обалдеть… К тебе привязался чужой мальчик и ты растаял. Решил стать ему отцом, — выдавливаю я, с трудом сдерживая гнев. — Я напомню тебе, что у тебя трое детей и сейчас они тоже растут без отца! Или тебе просто нравится эта иллюзия, где нет плачущей Сони, Маши с её подростковыми кризисами и Димы, который всё ещё верит, что его отец идеален?

Сергей отводит взгляд. Его челюсть напряжена, и он медленно проводит рукой по лицу, как будто пытается стереть эту ситуацию вместе со своими эмоциями.

— Ты ничего не понимаешь, — бросает он наконец, его голос холодный, почти злой.

— Ничего? — мой голос становится тише, но я чувствую, как гнев начинает закипать внутри. — Хорошо, тогда объясни мне. Почему чужой ребёнок и женщина, с которой ты изменял мне три года, вдруг оказались важнее твоей собственной семьи? Объясни, почему тебя тянет играть в отца там, где ты ничего не строил, вместо того чтобы быть настоящим отцом здесь?