Книга Развод. Цена многодетного счастья, страница 12 – Ира Орлова, Виктория Ким

— Нет, — твёрдо говорю я, чувствуя, как внутри меня нарастает волна гнева. — Больше никаких "завтра".

Он наконец поднимает на меня взгляд, его глаза холодные, будто это я во всём виновата.

— Ты с Мариной спишь? — спрашиваю я прямо, чувствуя, как моё сердце начинает колотиться сильнее.

Его лицо остаётся непроницаемым. Он словно даже не удивляется тому, что мне известно имя той женщины. Будто все идет так, как и задумано.

Я переживаю несколько томительных секунд тишины, прежде чем слышу:

— И что, если да?

Моргаю, пытаясь осознать сказанное им. Понять, что он чувствует. Гнев? Раскаяние? Но в его глазах — пустота. Эта именно она пугает меня больше всего.

— Ты… серьёзно? — мой голос дрожит, но я стараюсь держать себя в руках. — Так просто говоришь об этой грязи? Без капли сожаления?

Сергей вздыхает и опускается на кровать. Он берется за голову, словно этот разговор его изматывает. Но даже если так, сейчас мне его не жалко.

— Что ты хочешь услышать, Мира? Что я ошибся? Что мне жаль? — его голос тихий, но в нём нет тепла.

— Я хочу услышать правду, — парирую, скрестив руки на груди. — Почему? Почему ты сделал это?

Он поднимает голову и смотрит на меня. Его взгляд тяжёлый, но в нём всё ещё нет ни раскаяния, ни сожаления.

— Потому что я больше не мог так жить, — говорит он, выделяя каждое слово. — Понимаешь, так… случается. Когда ты берешь в жены женщину, которая с годами превращается в типичную «яжемамку», которая существует только ради детей. Забывая о том, что у нее вообще-то и муж еще есть.

— Так это я виновата во всем? — мой голос становится тише, но внутри меня бушует шторм.

— Да. А кто еще? — его голос становится твёрже. — Ты посудомойка, уборщица, няня, но не жена, не любовница. Полностью сосредоточилась на детях. На Соне, Маше, Диме. Для меня места не осталось. Почему я должен довольствоваться какими-то крохами внимания, когда есть вариант попроще?

«Попроще,» — это слово режет слух, вызывая неясный приступ изжоги.

— А ты когда-нибудь задумывался, почему так случилось? — горько усмехаюсь. — Кто ещё мог справляться со всем этим, если не я? Кто ещё мог водить Соню на терапию, заниматься с ней дома? Кто помогал Маше с её проблемами? Кто объяснял Диме, что папа вечно занят? Ты?

Сергей опускает глаза, но я не даю ему шанса уйти от этого разговора.

— Ты был рядом, Серёжа, но только физически. Ты давно бросил нас.

— Так, а нахрена я вам тогда сейчас? — взрывается он, поднимая голову. — В качестве кошелька? Я прихожу сюда, как в ночлежку. Чистая кровать и тарелка супа — вот мой максимальный удел, да? Сама подумай, с чего вдруг меня после такого должно тянуть домой?

— Ночлежка? Значит, вот как ты воспринимаешь наш дом… — я едва не задыхаюсь от возмущения, чувствуя, как мои руки начинают дрожать. — А, может, это ты подумаешь, каково мне? Я тоже, знаешь ли, свою жизнь не так представляла. Задолбанная бытом женщина, забывшая, что такое любовь и поддержка мужа. Но дети — это ответственность, Серёж. Легко ни у кого не бывает. У каждого свои трудности и проблемы. И, конечно, идеальное решение трудностей — закозлить!

— Ой, вот давай не начинай. Не нужна тебе моя любовь, — огрызается он. — Ты вспомни, когда у нас последний раз секс был. Не тихонько, прислушиваясь к звукам за дверью, а нормальный?