Книга Развод. Две жены, одна правда, страница 24 – Елена Валерьева

Он кивнул. Больше мы почти не говорили.

Квартира оказалась в старом доме на тихой улице, недалеко от Чистых прудов. Небольшая. Светлая. Очень мужская, но не неуютная: книги, черный диван, серый плед, большой стол у окна, пара архитектурных альбомов на полу, запах кофе и дерева. Никаких женских следов. Почему-то я отметила это сразу и тут же разозлилась на себя. Какая, к черту, разница?

— Располагайся, — сказал Макс, ставя чемодан у дивана. — Я могу лечь на кухне или вообще уехать, если тебе так проще.

— Не надо уезжать, — ответила я слишком быстро.

Он посмотрел на меня внимательно. Но не прокомментировал.

— Хорошо. Тогда я на диване. Ты в комнате.

— Макс…

— Что?

— Я не хочу быть тебе проблемой.

Впервые за весь вечер он усмехнулся. Едва заметно. Почти уголком губ.

— Лера, ты всегда была проблемой. Просто раньше — моей.

Я замерла. Он тоже. Потому что понял, что сказал лишнее. Воздух между нами натянулся. Слишком знакомо. Слишком опасно. Слишком не вовремя. Макс отвернулся первым.

— Извини.

— Ничего.

— Ложись спать. Ты еле стоишь.

И вот тут я поняла, что правда еле стою. Тело, видимо, держалось на адреналине и злости, а теперь решило, что можно отключаться. Я ушла в комнату, закрыла за собой дверь и впервые за трое суток уснула не от истерического изнеможения, а просто потому, что не могла больше держаться. Перед самым сном успела подумать только одно: лишь бы это не стало новой ошибкой.

--

Проснулась я от запаха кофе. Не от вибрации телефона. Не от стука в дверь. Не от слез. А от нормального, человеческого запаха кофе. Это было почти оскорбительно. Потому что мир, в котором тебя предали, не должен пахнуть утром так спокойно. Я открыла глаза и несколько секунд не понимала, где нахожусь. Белый потолок. Серые шторы. Книжный стеллаж. Чужая тишина. Потом вспомнила. И сразу же захотелось снова закрыть глаза. Но не вышло. Жизнь, к сожалению, вообще редко дает второй сон вместо первого удара.

Я села на кровати, провела ладонью по лицу и посмотрела на телефон. Тридцать два пропущенных. Семь от Матвея. Пять от его матери. Три от незнакомых номеров. Остальное — сообщения. Я почувствовала, как по телу прокатывается липкая волна раздражения. Нет. Не сегодня. Сегодня я не собиралась умирать в экран. Отключила телефон совсем и вышла из комнаты.

Макс стоял на кухне спиной ко мне, в серой футболке и домашних штанах, наливал кофе в две кружки. Локти чуть согнуты, плечи широкие, движения спокойные и экономные. Он всегда так двигался — как человек, которому не надо доказывать свое присутствие лишним шумом. Раньше меня это сводило с ума. Сейчас — странным образом успокаивало.

— Доброе утро, — сказал он, не оборачиваясь.

— Откуда ты знаешь, что я встала?

— Ты босиком ходишь так, будто хочешь остаться незамеченной, но у тебя не получается.

Я невольно усмехнулась.

— Это упрек?

— Наблюдение.

Он развернулся, протянул мне кружку.

— С молоком. Ты все еще пьешь так?

Я взяла кофе и замерла.

— Ты помнишь?

— Лера, — сказал он спокойно, — я многое помню.

И вот такие фразы от него всегда были опасны. Потому что звучали без нажима. Без красивой интонации. Без попытки произвести впечатление. Просто как факт. А факты почему-то ранят сильнее всего.

— Спасибо, — пробормотала я и села за стол.