Книга Измена. Ты сделал больно вдвойне, страница 82 – Рина Раш

Адрес: коттеджный посёлок «Удача», ул. Еловая, д. 20.

Люблю, скучаю…

Перечитываю несколько раз.

«Богдан… арендовал загородный дом на праздники», — щёки краснеют от неловкости. В очередной раз шикарный, дорогой подарок, чтобы мне было уютно и просторно.

Сердце замирает. Смотрю на эти строки снова. «Всё готово». Не «я арендовал», а «готово». И почерк… он такой ровный, выверенный, будто каждая буква выведена с особым старанием. И вдруг сквозь запах хвои и мороза, пришедший с улицы, до меня доносится другой, едва уловимый аромат — свежей древесины и далёкого, но такого знакомого его аромата. Сердце заходится вновь, опережая мысль.

Он будет там?

Долго не могу уснуть, мысли путаются: ехать, не ехать, поехать с родителями, поехать одной? Утром, стоя посреди комнаты, в сотый раз перечитываю записку, словно пытаясь найти в ней скрытый смысл.

«Чего ты мучаешься? Ты же скучаешь по нему, любишь его! Езжай, встречай Новый год со спокойной душой и думай о хорошем», — говорит мой внутренний голос, и я повинуюсь.

Внезапный звонок в дверь прерывает моё прихорашивание перед зеркалом. По привычке жду, что папа или мама откроет, но, видимо, просмотр увлекательной передачи в воскресный день позволяет им не торопиться. В дверь звонят снова. Подхожу к двери и присмотревшись в дверной глазок, резко теряю дыхание.

За дверью стоит он. Богдан.

Тело охватывает паника, ноги становятся ватными, сердце пытается вырваться наружу. Ещё мгновение — и оно упадёт прямо в пятки. Наконец, собрав остатки сил, медленно поворачиваю ручку двери, открывая её с задержанным дыханием.

Богдан стоит на пороге. Взгляд скользит по моему лицу и задерживается на животе. Прохладный воздух врывается в прихожую, но я его не чувствую. Мы молча смотрим друг на друга, и этих нескольких секунд хватает, чтобы все письма, все цветы, вся боль и все надежды разом обрушились на меня. В его глазах бушует буря — страх, надежда и такая бездонная тоска, что у меня внутри всё сжимается. Он здесь. Такой, как и прежде, только чуть похудевший, но всё такой же мужественный, крепкий и… любимый.

Снег тает каплями на плечах его тёмного пальто. Богдан смотрит на меня так, будто видит впервые и в то же время впитывает каждую черту, как человек, умирающий от жажды.

— Я скучал... — его голос — хриплый шёпот. Он делает крошечный шаг вперёд. — Можно тебя обнять?

И душа, и моё тело отвечают единогласным «Да». Оно сильнее обиды, сильнее сомнений и страха. Это та самая правда, которую не смогли заглушить ни боль, ни расстояние. Лёгкая улыбка касается губ, когда опускаю глаза на свой круглый живот, символ нашего общего будущего, и тихо выдохнув, отвечаю:

Богдан

Не проходит и дня. Ни часа. Ни минуты. Она везде. В отражении тёмного экрана ноутбука, между строками кода, в тишине реабилитационного центра, даже во сне она со мной. Я просыпаюсь с протянутой рукой в пустоту, с её именем на губах, с неумолимой болью в груди. Ещё немного, и я сойду с ума. Реабилитация подходит к концу. Тело уже слушается. Шрамы, внешние и внутренние, затянулись в плотные рубцы. Пора.

Мой отчаянный, единственный план. Дом. Тот самый. Тот, в стены которого я постарался вложить каждую свою мысль о ней, каждое «прости», каждую мольбу о втором шансе. Всё готово. Последняя неделя уходит на то, чтобы наполнить его жизнью: продуктами, гирляндами, запахом мандаринов и ёлки. Делаю всё так, как, мне кажется, понравилось бы Мире: с приглушённым светом, с мягкими пледами и подушками.