Книга Из столицы в село: я (не) та, кто тебе нужен, страница 9 – Даша Сенклер

Бабушка подошла к обеду, принесла кружку холодного кваса. Села рядом на скамейку, долго смотрела, как я сражаюсь с очередным корнем.

— Зачем вернулась-то, Ариша? — Спросила она вдруг тихо, без обычной колкости. — Ведь не по любви к земле приехала. Бежишь от кого?

Я замерла. В горле встал ком. Я вспомнила лицо Виктора, его холодный приказ «избавиться от проблемы» и то, как я уходила из его пентхауса с одним чемоданом, чувствуя себя пустой оболочкой.

— Просто… некуда больше, баб Надь, — выдохнула я, не поднимая глаз. Слезы едва не вырвались потоком из глаз, но я выдрессированным умением заставила их не идти.

Бабушка вздохнула, хотела дотронуться до моего плеча, но в последний момент отдернула руку. Словно боялась, что если она сейчас меня пожалеет, а я завтра снова исчезну, то её сердце окончательно разлетится на куски.

— Понятно, — сухо бросила она, поднимаясь. — Допалывай. К вечеру еще корову встречать.

Черт! За утренними делами, я так и не проводила корову в стадо. Дед сам управился и больше меня не просил, доверив менее важные дела. Новую возможность реабилитироваться с коровой я не должна профукать.

К восьми вечера я не чувствовала ног. Я зашла в дом, едва передвигаясь. На кухне тикали старые часы, дед чинил какую-то упряжь, бабушка вязала. Они не звали меня к столу, не спрашивали, как я. Просто молчали, создавая вокруг меня вакуум, в котором я была обязана выжить сама.

Я доползла до своей комнаты и рухнула на кровать прямо в одежде. Сил не было даже на то, чтобы смыть грязь с лица. Есть совершенно не хотелось.

На тумбочке завибрировал телефон. На экране высветилось: «Игорь».

Он звонил раз, другой, третий. Экран вспыхивал, освещая темные углы комнаты, но я не могла даже протянуть руку. Звук мелодии казался чем-то из другой галактики — далеким, навязчивым и совершенно ненужным.

Я закрыла глаза. Перед мысленным взором стоял не Игорь в его начищенной «Ниве», и не Виктор в дорогом костюме. Я видела Артёма. Его спокойные руки, испачканные мазутом, и его слова о том, что земля всегда отдает сторицей.

«Интересно, — подумала я, засыпая, — а что эта земля может отдать мне, кроме боли и усталости?»

Телефон затих. Последнее, что я услышала перед тем, как провалиться в беспамятство — это далекий, приглушенный крик того самого гуся во дворе.

Утро встретило меня такой ломотой в мышцах, что я не смогла сдержать стон, пытаясь просто сесть на кровати. Мои ладони горели — вчерашние мозоли превратились в водянистые пузыри. Глядя на свои испорченные кроссовки и розовый костюм, покрытый несмываемыми пятнами от травы и свинарника, я поняла: так дальше нельзя. Мой столичный гардероб здесь не просто бесполезен — он опасен.

— Баб Надь, — позвала я, выходя на кухню. — Где тут можно одежду купить? Мне… что-то попроще нужно.

Бабушка окинула меня взглядом, в котором на секунду промелькнуло некое подобие одобрения, тут же скрытое за маской безразличия.

— В «Райпо» иди, на перекрестке. Зинка там сейчас торгует. Только денег-то у тебя много? Там в долг ЧУЖИМ не дают.

Опять это не принятие. Я отчетливо слышала, как бабушка выделила слово «чужим». Ну правильно, а кто я еще такая?

Я нащупала в кармане пачку пятитысячных купюр — остатки моей «выходной выплаты» от Виктора. Для Москвы — копейки, на пару ужинов. Здесь, кажется, целое состояние.