Книга Из столицы в село: я (не) та, кто тебе нужен, страница 10 – Даша Сенклер

— Хватит, — коротко ответила я.

Дорога до магазина заняла минут десять. Я чувствовала каждый взгляд, провожавший меня из-за заборов. Деревня гудела. «Вернулась», «Ходит как пава», «Видать, выгнали».

Магазин встретил меня смесью запахов: копченой колбасы, дешевого стирального порошка, пыли и старого дерева. За прилавком стояла грузная женщина в синем фартуке — та самая Зинка. При моем появлении она замерла, не донеся до полки буханку хлеба. У прилавка о чем-то шептались две местные женщины в цветастых платках.

Как только я вошла, шепот стих. Оглушительно. Я не спеша оглядела скудный ассортимент одежды и обуви. Не густо. А чего еще ожидать, когда сельский магазинчик ломится от разнообразия товаров, что называется «от ган**на до батона».

— Здравствуйте, — я постаралась, чтобы мой голос звучал уверенно, по-деловому. — Мне нужны носки х/б, пара халатов… покрепче. И галоши. Сороковой размер есть?

Зинка медленно отложила хлеб и вытерла руки о фартук. Её глаза сканировали меня, как рентген, задерживаясь на моих золотых сережках и часах, которые стоили как этот магазин вместе с товаром.

— Галоши есть, — голос у неё был скрипучий. — И халаты. Только расцветки у нас… не московские. Ситец, иваново. Брать будете?

Одна из женщин у прилавка громко хмыкнула:

— Ишь, галоши ей… Думала, в туфлях по навозу сподручнее? Чай, не на подиуме.

Я проигнорировала укол, хотя внутри всё вскипело. Пока Зинка копалась на задних полках, выуживая чудовищные на вид, но практичные вещи, мой взгляд упал на прилавок. Там лежала толстая, засаленная тетрадь в клетку.

Зинка как раз открыла её, чтобы что-то записать. Я невольно скользнула взглядом по строчкам.

«Никифоров — 1200 (хлеб, сахар, водка)»

«Степановна — 450 (крупа, мыло)»

И вдруг сердце пропустило удар.

«Кузьмич (Сергей К.) — 18 600. Масло, мука, комбикорм…»

Восемнадцать тысяч шестьсот рублей! Для моих деда и бабушки это была огромная сумма. Почти вся их пенсия. Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Они жили в долг. Всё это время, пока я заказывала устрицы в «Марио» и капризничала из-за цвета кожаного салона в новой машине Виктора, мои единственные близкие люди считали копейки в этой грязной тетради.

— Вот, меряй, — Зинка швырнула на прилавок черные резиновые галоши с начесом внутри и два халата в жуткую мелкую розочку. — С тебя две тысячи двести за всё.

Я потянулась за кошельком, но в этот момент дверь магазина распахнулась с таким грохотом, что звякнул колокольчик под потолком.

На пороге стоял Игорь. При полном параде, в фуражке, с выражением лица человека, который пришел карать и миловать. Он обвел помещение тяжелым взглядом.

Женщины у прилавка тут же вытянулись, словно по команде «смирно». Зинка моментально захлопнула долговую тетрадь и расплылась в заискивающей улыбке.

— Игорь Петрович, заходите-заходите! Вам как обычно? Свежий завоз вчера был…

Но Игорь её не слышал. Его взгляд впился в меня. Тишина в магазине стала такой плотной, что её, казалось, можно было резать ножом. Это была та самая «немая сцена» — момент, когда власть входит в комнату и лишает всех остальных права на звук.

Игорь медленно подошел ко мне. Он был зол, и это чувствовалось в каждом его движении.

— Почему на звонки не отвечала? — спросил он тихо, но так, что у Зинки за прилавком дернулся глаз. — Я три раза звонил. Собирался уже с мигалками к твоему деду ехать. Думал, случилось что.