Книга Из столицы в село: я (не) та, кто тебе нужен, страница 34 – Даша Сенклер

Почва под моими ногами наконец-то стала твердой.

Работа с малиной оказалась куда сложнее, чем я думала. Колючие, дерзкие стебли так и норовили зацепиться за одежду или оцарапать кожу, словно проверяя меня на прочность. Но в этом была какая-то честная, понятная боль. Она отвлекала от мыслей о суде над Игорем и о том, что где-то там, в пятистах километрах отсюда, огромный город всё еще живет по своим безжалостным законам.

— Осторожнее, Арина. Она не любит спешки, — Артём подошел сзади, мягко перехватывая секатор из моих рук. — Малина — растение характерное. Если будешь с ней бороться, она изранит. А если договоришься…

Он показал, как правильно подрезать саженцы перед посадкой. Его пальцы двигались уверенно и точно. Он работал с малиной так, как будто делал это множество раз. Опыт давал о себе знать и я искренне стала завидовать тому, как ловко он обращается с саженцами.

Мы работали весь день, пока солнце не начало плавиться на горизонте, окрашивая поле в цвета спелой ягоды. Только сейчас, оторвавшись от так увлекшей меня работы, я вдруг почувствовала навалившуюся на мой организм усталость. Она жаркой волной разлилась по телу, но принесла не боль, а приятное ощущение проделанной работы.

— На сегодня хватит, — Артём выпрямился, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Мы славно потрудились. А сейчас… Пойдем. Я хочу тебе кое-что показать.

Мы не поехали в деревню. Он повел меня через перелесок к старому заброшенному пруду, о котором я совсем забыла с детства. Когда-то люди приходили сюда купаться. Но те времена давно минули. Место стало пустынным и почти забытым. Берега заросли ивняком, а вода была темной и неподвижной, как зеркало в старом доме.

Артём достал из кузова пикапа обычный старый плед и термос.

— Это и есть твое «свидание»? — Я не удержалась от подколки, усаживаясь на мягкую траву. — Без белых скатертей и официантов в ливреях?

— У меня ливрея в стирке, — парировал он, улыбаясь одними глазами. — А вместо официантов сегодня — сверчки. Послушай, какой у них оркестр.

Он налил в крышку термоса чай — на этот раз с чабрецом и мятой. Мы сидели плечом к плечу, и я чувствовала, как уходит напряжение последних недель. В Москве свидание было сделкой: ты надеваешь лучшее платье, он заказывает самое дорогое вино, и в конце вечера оба знают, какова цена этого ужина. С Артёмом всё было иначе. Мы не «платили» друг другу — мы просто делили этот вечер.

— О чем ты думаешь? — Спросил он, глядя на поплавок луны в темной воде.

— О том, что я семь лет не видела звезд, Артём. Настоящих. В Москве небо всегда засвечено неоном, там нет глубины. А здесь… кажется, что если протянуть руку, можно коснуться вечности.

— Знаешь, — он повернулся ко мне, и его лицо в сумерках стало серьезным. — Когда я приехал сюда, я тоже долго не мог привыкнуть к этой тишине. Она пугала. Казалось, что в ней слышны все твои ошибки. А потом я понял: тишина — это не отсутствие звуков. Это отсутствие лжи.

Он замолчал, и в этой тишине я услышала стук своего сердца. Громкий, рваный, живой.

Артём не торопился. Он просто смотрел на меня — не как на трофей, не как на «столичную штучку», а так, словно видел саму мою душу, со всеми её шрамами и трещинами.

— Арина… — его голос стал низким, почти шепотом. — Я знаю, что ты прошла через ад. И я не хочу быть еще одним человеком, который что-то от тебя требует. Я просто хочу, чтобы ты знала… ты здесь не одна. Больше нет.