Книга Кодекс недотроги, страница 73 – Алиса Лисова

— Вы, Павел Борисович, в каком-то смысле, плохой руководитель.

— Интерееесно, — протянул он с ироничным смешком. — Почему же?

— Вы не умеете перекладывать свою работу на других. Всё делаете сами.

— А разве должно быть иначе?

— Ну… Мой прошлый руководитель считал, что должно. По итогу, я выполняла и свою работу, и его. Длительность моего рабочего дня увеличивалась, количество выходных уменьшалось, а зарплата оставалась прежней.

— Почему не уволилась, когда все это началось?

— Рассчитывала, что рано или поздно все это даст результат. Что меня заметят. Это сложно пробиваться с самых низов, не имея поддержки. Сложно, будучи человеком с улицы доказать, что чего-то стоишь. К женщинам так и вообще относятся предвзято. И как же это бесит, что в первую очередь на тебя смотрят, как на женщину, а уже потом, как на специалиста.

Вспоминая время работы в «Старте» и истинные причины моей капитуляции, я сама не заметила, как повысила голос, а фразы стали звучать резче и грубее.

— Даже не передать словами, сколько усилий пришлось приложить, чтобы меня начали воспринимать всерьёз…

— Понимаю, — ответил Павел.

Теперь уже я саркастично хмыкнула.

— Сомневаюсь.

— Почему? Ты думаешь, с моей стороны все выглядит иначе?

— Да. Думаю есть отличия.

— Отличия может и есть, а вот суть остаётся такой же. Даже несмотря на то, что я — мужчина.

— К вашему мнению хотя бы прислушиваются.

— Сейчас, да. Но так далеко не всегда было.

Я замолчала, снова посмотрев на Фирсова. Другой он был какой-то. Мягче, приземленнее. Как будто он на время сбросил рога и хвост и стал обычным человеком.

— Не так-то просто показать, на что способен, когда тебя воспринимают только, как тень состоятельного отца. Баловня судьбы, которого вдруг поставили у руля. Шутки ради.

— Не думаю, что кто-то к вам так относится.

— Не говори за всех. Лет пять назад на меня именно так и смотрели. Стереотипы, чтоб их. Как будто, если ты родился с золотой ложкой во рту, то ничего не умеешь, кроме как сидеть и снимать ею сливки с дела, которое развил отец. Трутень. Безмозглый и безответственный.

Я не сдержала смешок, который в этой ситуации звучал так же нелепо, как и слова, сказанные Павлом.

— Что? — спросил он как будто с досадой.

— Ничего. Просто… Я же работаю с вами и вижу… Вижу, что это не так. При вас «Омега» вышла на международный рынок. А это чего-то, да стоит.

Фирсов помолчал. Снова вытащил из кармана сигареты, протянул мне и, повторив недавний ритуал с прикуриванием, выпустил облачко дыма.

— Ничуть не легче проявить себя и доказать, что сам чего-то стоишь, когда вместо личности на первом месте стоит банковский счет.

— Кажется, я поняла, что вы имеете в виду.

Я действительно поняла. И да, действительно, по ту сторону есть свои сложности, которые нам, простым людям, невдомек. Возможно, какое-то время назад и я была ведомой теми же стереотипами. Так же поставила бы клеймо на плече человека, которому перешёл преуспевающий семейный бизнес. Возможно, так бы и случилось, не знай я, сколько впахивал ради успеха фирмы человек, стоявший сейчас рядом со мной на тёмном берегу реки.

Зудящие полчища комаров напомнили о том, где мы находимся. А близость воды сделала атаки невыносимыми. Даже сигаретный дым их не отпугивал.

— Надо возвращаться, — я шлепнула ладошкой себе по шее, прибила это жужжащее чудовище.