Книга Измена. Уже не больно, страница 44 – Ксения Хиж

Напротив — он еще больше облокачивается о стену, подпирая её, и усмехается: — Вероника! Вы даже здесь в аутсайдерах! Вы хоть на что-нибудь способны? — Как это понимать? — ахаю. — Если нет навыков, то не нужно лезть. Вы меня соблазняете или решили взбесить? Скрежеща зубами, отстраняет меня властным движением и разворачиваясь, уходит. Смотрю ему вслед и закипаю. — А я что делала? Видимо, этот нахал, привык к другим соблазнениям! Более откровенным и сразу в бой? А как же нежность? Прелюдия? Да он у меня второй в жизни партнер! — Я понял! — кричит, удаляясь по коридору. — Перестаньте оправдываться! Меня расплющивает — я проговорила это всё вслух? — Простите! Стыд и возмущение давят бетонной стеной. Раскрываю рот и тихо выдыхаю. И словно по мановению волшебной палочки прихожу в себя. Да как он смеет? Решительно нагоняю его, когда он заходит в спальню. Я здесь впервые, поэтому на мгновение застываю в проеме и окидываю шикарные апартаменты взглядом. Три окна в пол — легкая прозрачная вуаль развивается от ветра, тяжелые шторы бирюзового цвета раздвинуты. У окон стоит кровать — больше двух метров точно, застеленная красивейшим велюровым покрывалом — расцветка на восточный манер — орнамент из синего, бежевого и золотого. И лежа на кровати в открывающийся вид из окна видно вечерний город. — Что Ника? — спрашивает устало, опускаясь на постель. Сидит и смотрит на меня исподлобья. — Вы сбежали!

— Сбежал, — кивает устало. Грустно. Без экспрессии, которой я, в отличие от него, полна. И мне даже жалко его становится. Вздрагиваю от порыва ветра в окно, дрожу — влажные вещи прилипли к телу. — А как не сбежать, когда ты свалилась на мою голову и вместо помощи по работе, занимаешь только тем, что делаешь мне мозг. — Да как вы смеете? — выдыхаю. Но так-то он прав. Умный мужик. С таким сложно… — Ой, Ника! — вздыхает. — Ну давай уже определись — мы либо спать ложимся, либо гулять пойдем, либо ты идешь в свою комнату и больше не творишь ерунды. — Спать! — выпаливаю. — Тогда раздевайся! — хмыкает. — Пока у меня силы есть. Морщусь. Зачем-то вспоминаю речь муженька — твой директор «не может»… Мотаю головой почти истерично. — Прямо раздеваться? — вот то ли я родилась дурочкой, то ли это приобретенное, рядом с ним… Училась ведь в институте на одни пятерки… Но опять же, то науки науками, а здесь женский ум. Его у меня, видимо, нет. — Прямо-таки да. — Хлопает огромной ладонью по простыне рядом с собой. Усмехается, игриво улыбнувшись. И я искренне не пойму он серьезно или прикалывается. Смотрит на меня, расстреливая взглядом в упор, а потом ловко тянет свитер вверх и снимает его вместе с футболкой. — Ай! — выдыхаю пискляво, топчась на месте. Сколько кубиков пресса, какая соблазнительная темная дорожка по животу и в плавки, какие плечи и грудь. Соски торчат, а у меня под кожей такой нервный ток, что мне хочется подойти и сжать их ему пальцами. Да посильней, словно они тумблеры от моего напряжения. Выкручу и успокоюсь. Выдыхаю. Больше не пью! Обещаю себе, клянусь даже. И делаю шаг в его сторону. В его взгляде интерес, любопытство, азарт и как будто бы даже опасение. Удивительная коллаборация! Да и у меня внутри не лучше. Я уже так-то спесь потеряла. Действую на чистом упорстве. Не отступать же теперь. Да к тому же ежу понятно, что не сработаемся — после всего-то что было… и будет. — Отвернитесь! — прошу. — Я уже все там видел. — Откуда? Врун! Он тяжело вздыхает, закатывая глаза, и все-таки поворачивает голову к окну, за которым вечерний город, ночь и отражение в полный рост меня. Сбрасываю мокрый пиджак. Расстегиваю блузку. Мне вдруг так холодно, что вся щетинюсь. По инерции провожу ладонью по ногам, с ужасом думая, что те колючие, но выдыхаю — еще сносно, почти не колит. Ну, чай не барин, потерпит! — Быстрей давай! — гремит его голос, и я подчиняюсь. Торопливо снимаю с себя ВСЁ. И оставшись в одних трусиках несусь к постели в надежде залезть под одеяло. Наивная. Не тут-то было. Он одним ловким движением перехватывает меня на бегу и резко останавливает. Выдыхаю, закусывая губы. Он все так же сидит на постели. Я стою подле него. Его руки на моей талии, а глаза аккурат напротив торчащих сосков. И шрамов. Зажмуриваюсь. Алкоголь выветривается из крови со скоростью света. Просто «бамс» — и я трезва. — Господи, мне так стыдно. — В церкви ему об этом скажешь. Сейчас здесь только я. — Парирует хрипло. Не решаюсь открыть глаз. Напротив, еще пуще жмурюсь до боли в веках и поджимаю губы. Секунды превращаются в вечность. Ощущаю кожей его горячее дыхание и вся мурашусь от нервов и легкого — совсем лёгкого, ничего не знаю! — возбуждения. Он молчит.