Книга Мнимая власть безумия, страница 66 – Марина Болдова

— И ты поверила…

— Да. Потому что речь шла о неплохой, как утверждал Филипп, коллекции картин! Я решила, в нем проснулась совесть, и он бескорыстно захотел обеспечить твое будущее.

— А на самом деле?

— Это был шантаж. Картины – в обмен на то, что я отзову документы о разводе. И он, как мой муж, сменит место жительство, то есть жить он собирался в России. И только после получения гражданства он дал бы мне развод.

— Ты согласилась? А тебе это не показалось странным?

— Да, Соланж, согласилась. И да, меня такое его желание очень удивило. Ты с ним обсуждала эту тему? Когда он тебе сообщил, что едет сюда? И зачем, не объяснил? – закидала дочь вопросами Полина.

О разговоре с мужем в самолете она решила пока умолчать. Загадочная дорогостоящая «вещица», как назвал Филипп будущее наследство дочери, могла оказаться его выдумкой.

— Мама! Он звонил из Стамбула, когда у вас была пересадка. Я тебе уже говорила. Он только намекнул, что хочет восстановить семью. И поскольку ты не согласна на Францию, то он едет сюда. Но эта причина мне показалась надуманной. Все, больше я с ним не общалась, – ответила Соланж, а Полина уловила в голосе дочери сомнение.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать, Сола? Может быть, о том, что было вчера? – осторожно намекнула она.

— Нет! Не сейчас! – довольно резко и громко воскликнула Соланж, заставив Казаринова обернуться.

— Ладно, как скажешь, – пожала плечами немного растерявшаяся от такой бурной реакции Полина.

До самого дома Казариновых никто из троих больше не вымолвил ни слова.

* * *

Казаринов вопреки всему выспался.

Воистину, вчера был день неожиданностей. И не все сюрпризы были приятными. А самой плохой новостью оказалось то, что Луиза Бонье-Лафар прилетела одна.

Полина, переговорив со свекровью, сообщила, что Арман, как оказалось, уже неделю в России, у «мальчика», как мадам выразилась, серия деловых встреч с коллекционерами Москвы, Питера и еще нескольких крупных городов на Волге. Арман привез каталог монет, которые намеревается продать. И – да, свекровь младшему сыну рассказала о гибели брата, Арман уже утром будет в Москве.

На вопрос, где тот находится сейчас, Луиза Бонье-Лафар пренебрежительно повела плечами и не преминула заметить, что не обязана следить за перемещениями взрослого человека. Женщина не спросила, где сейчас тело Филиппа, не поинтересовалась ходом следствия и вообще вела себя так, будто приехала навестить родственников. Чем весьма недовольна – визит вынужденный, и лучше бы ей остаться в поместье, где уже начался сбор винограда. А эти работники такие ленивые, что все приходится контролировать самой. Далее дамой была произнесена хвалебная речь в честь предков и скромное признание собственных заслуг. И только после Луиза Бонье-Лафар дежурно задала вопрос – а, собственно, кто и за что убил ее сына?

Казаринов ошалел от такого равнодушия к судьбе своего ребенка, пусть и уже сорока восьми лет от роду. Но Полина, он видел, восприняла все спокойно, было заметно, что поведение свекрови ее не удивляет и не трогает. Кстати, та с невесткой поздоровалась легким кивком головы, тут же переключив свое внимание на Соланж.

Казаринов заметил, что между внучкой и бабушкой нет и намека на присутствие родственной теплоты. Девушка равнодушно подставила щеку для поцелуя, бабушка прикоснулась к ней губами, торжественно произнесла по-французски какую-то фразу и кивком указала на небольшой саквояж у своих ног. Соланж подхватила сумку, которую Казаринов тут же у нее отобрал.