Книга Серебряный капкан для черного ангела, страница 55 – Марина Болдова

Аглая из окна увидела дочь, тревожно екнуло сердце: выглядела Берта подавленной, шла от калитки медленно, словно нехотя. Пакета с продуктами в руках у нее не было, что еще больше насторожило Аглаю. Случилось явно что-то из ряда вон, раз дочь забыла, что вскоре должны прийти гости. Точнее гость. Не бог весть какое событие, визит соседа, но все же гостеприимство проявить следовало: хорошие отношения со следователем не помешают. А думалось Аглае, Мутерперель все еще подозревает ее: если не в пособничестве убийце Дмитрия Маркова, то уж точно в том, что она что-то скрыла. А она честна перед законом. Как и тогда, двадцать пять лет назад. Вот в людях не разбирается, так это – да. Что в мошенника Осокина тогда влюбилась, что сейчас доверилась практически незнакомому мужику, пусть майору юстиции или полиции… А он вполне даже может оказаться оборотнем в погонах. Потому что чувствует Аглая в нем какую-то скрытность, даже фальшь. Пока Берты не было, проанализировала Аглая все их «задушевные» беседы и пришла к неутешительному выводу – связывала Диму с Мутерперелем какая-то тайна, никак не касающаяся той мошеннической схемы. А вот сама Аглая каким-то образом к этой тайне отношение имеет. Только ли как знакомая Дмитрия? Ведь майор расспросы свои о ее самарской жизни начал еще задолго до того, как появилось подозрение, что в саду был закопан труп его друга. А друга ли? Детская дружба не всегда имеет продолжение, тем более разбежались эти трое – Мутерперель, Марков и Голод сразу по окончании школы.

Аглая смотрела на дочь, которая все же дошла до дома, но теперь, сидя на стуле, долго меняла кроссовки на домашние тапочки. Голова вниз, пальцы медленно развязывают шнурки, впечатление, что вот-вот заснет прямо тут, в прихожей. Наконец Берта подняла на нее взгляд.

— Я забыла про магазин, мам. С Риткой долго сидела у администрации, потом подошел Ксюхин отец. Он, оказывается, весь седой. Прям белый-белый. Я давно его не видела, наверное, с выпускного. Он тогда привез еду из своего ресторана и, пока водитель с нашим физруком коробки разгружали, к нам с Ксюхой подошел. Поздравил и тут же ушел к директору в кабинет. На банкете я его не видела.

— Не было его, точно, я помню. Как он? Держится?

— Да, норм. Ксюху убили, мам. Тормозной шланг кто-то подрезал. Глеб Валентинович подозревал Павла Дорохова, но я его убедила, что ему незачем было убивать жену. А Голод так растерялся! Даже жалко его стало. Так-то красивый солидный мужик, а тут передо мной – просто старикан осунувшийся. Да, навалилось на него, ведь еще и няня Полина сегодня скончалась.

— Сердце не выдержало из-за смерти Ксюши?

— Да, думаю. Вот не пойму, что в нашей тихой заводи происходит? Вообще не помню, чтобы хотя бы одно преступление было совершено за то время, что живу! Умирали люди, да, но от старости или болезней… а тут валом пошло – кости, трупы… жесть, короче. Ладно, за тортом съездить? Может, в станицу? В кондитерскую?

— Думаю, не успеешь. Сосед звонил, что скоро подъедет. Я стол в беседке накрою?

— Как хочешь. Мам, ключ от сейфа у тебя?

— Да. Зачем тебе?

— Вот странно… я даже не подозревала, что в спальне Маркова был сейф… Как зачем? Я хочу посмотреть то, что осталось от моей биологической матери. Не возражаешь?