Книга Серебряный капкан для черного ангела, страница 52 – Марина Болдова

«Да, пакостным мужиком был убиенный Крушилин, – подумал Федор. – А Берту жаль, хорошая девочка, светлая, хотя и слишком эмоциональная. Язык что жало!»

Он встал из-за стола, чтобы размяться: затекла спина, а перед глазами все чаще стала появляться летающая «паутинка».

Он еще раз прослушал запись разговора с бывшим следователем СК Ритой Юрьевной Гроссман, по случаю оказавшейся соседкой Крушилиных. Ссорились супруги практически каждый день, муж Берты, как с нотками брезгливости в голосе поведала Гроссман, часто срывался на визг, наоравшись, выходил на лоджию и кому-то звонил. Через некоторое время громко хлопала входная дверь. Рита Юрьевна была уверена, что все скандалы Олег провоцировал сам и с одной целью – чтобы уйти из дома. – «Мы не были близки с Бертой, но я при встречах старалась выказать ей свое расположение, чтобы девочка чувствовала поддержку. Почему-то была уверена, что рано или поздно дело дойдет до рукоприкладства. И куда ей бежать? Она должна была понять, что я открою ей дверь и дам приют. Почему сама не сблизилась с Бертой? Жизнь научила меня не лезть в чужую душу. Сейчас я об этом жалею, была возможность разговорить ее, да хотя бы и сегодня утром, когда встретила ее с чемоданом в руках. Сразу поняла, что уезжает не на отдых…» – «Точное время не помните, когда это случилось?» – «Ровно в семь, у меня один получасовой маршрут пробежки, я как раз входила в подъезд после тренировки, а Берта только что вышла. Как вовремя она уехала! Да, звучит цинично, но я рада, что труп один». – «Вы позвонили в полицию сразу, как услышали хлопки, похожие на звук выстрелов?» – «Антон Денисович, сомнений в том, что стреляют, у меня не было. Да, я сразу набрала номер полиции и обрисовала ситуацию дежурному. На это ушли считаные минуты, но преступник успел скрыться. Я слышала лишь, как мягко щелкнула подъездная дверь, она на доводчике. Как вошел убийца в квартиру, сам ли Крушилин открыл ему дверь, сказать не могу, в это время, видимо, я принимала душ». – «На замке повреждений не обнаружено». – «Значит, дверь была открыта родными ключами, или же хозяин спокойно впустил своего убийцу в квартиру, нужно отрабатывать его окружение. Об одном знакомом, точнее – знакомой Крушилина могу рассказать, женщину видела несколько раз. Эффектная брюнетка среднего роста, по фотографии опознаю. Поначалу я считала, что она, скорее, подруга Берты. Но после того, как брюнетка стала приходить в квартиру Крушилиных в отсутствие хозяйки, чаще по выходным, да еще и поздно вечером, догадалась, что у нее отношения с Олегом. Такая деталь: женщина, скорее всего, попадала на закрытую территорию через заднюю калитку, я однажды наблюдала это из окна спальни. Видимо, у нее был ключ…»

«Да, был… а камера, которая направлена на калитку, ее не смущала? Какая-то липовая конспирация получается. Что-то тут не сходится!» – решил Федор и еще раз набрал телефон охранника, который сменился в семь утра. Аппарат абонента был вне зоны действия сети.

Без сомнений, поздней гостьей была Ксения Голод. Чтобы это доказать, нужно только отсмотреть более ранние записи с камер. То есть получается, на выходные Берта уезжала к матери в поселок, а эта парочка развлекалась в супружеской постели. Мерзость…

Федор никогда не мог понять женатых мужиков, прыгающих из койки в койку. Ну, женился, так не тащи грязь в дом. Все байки-жалобы на стерву-жену, которой нужны только деньги, вызывали зубовный скрежет и гадливое отношение к жалобщику. Не устраивает жена – честно разведись, плати алименты на детей, а сам – кувыркайся с кем хочешь. Его, Федора, родители жили дружно, без выяснения главенства в доме, распределения обязанностей и споров по поводу воспитания детей, то есть его, Федора. Готовила мама, чаще что-то простое и сытное. Но когда к плите вставал отец, ужин становился праздничным – он выискивал необычный рецепт, красиво сервировал стол, ставил в центр старинную керосиновую лампу и выключал электричество. Они садились втроем, неспешно ужинали и говорили, говорили. Весь их мирок умещался тогда в уютном круге света лампы, дальше комнату обнимала темнота, и только одно окно, хотя и закрытое плотными портьерами, было обозначено слабым прямоугольником света от уличного фонаря. Малышом Федор засыпал под разговоры родителей в своем высоком кресле, школьником старался быстро поесть и улизнуть к игрушкам на диван, недалеко, чтобы слышать их негромкую беседу. Ему включали бра, и он собирал конструктор или возил машинками по журнальному столику возле дивана. Подростком, вдруг поняв, что отец с мамой хотят побыть вдвоем, уходил к себе в комнату. Без обид, с каким-то даже удовлетворением и гордостью – вот такая у них до сих пор любовь. Потом они погибли, а он всю свою жизнь с тоской вспоминает эти ужины у керосиновой лампы.