Книга Эндшпиль с бриллиантовым конем, страница 116 – Марина Болдова

— Не прозвучал. Нам нужно выяснить, действительно ли Коноваленко не знает, где находятся три шахматные фигуры, принадлежавшие ранее Генриху Коху. Ведь Якимов признался, что нашел их в тайнике бывшей квартиры Коха. По логике, он должен был бы вложить их в доску, которую нашел на даче Ямских. Почему их там не оказалось? И где они? Если они каким-то образом попали к Вадиму Коноваленко, то где он их спрятал? Или же их спрятал сам Якимов, не доверяя сыну? Но такой поступок не поддается логике.

— Ну, почему же. Насколько я успела понять, Якимов по своей сути человек со своими понятиями порядочности и справедливости. Он точно не хладнокровный убийца. Вполне допускаю, что он не вполне доверял сыну. Вспомните, в показаниях Надежды Светличной есть упоминание об этом. Настолько не доверял, что опасался за свою жизнь.

— Вы считаете, что сам Якимов на убийство не способен. Поясните.

— Хорошо. Вы, Сергей Игоревич, говорили, что, прежде чем поджечь дом, поджигатель дождался, когда все жильцы уйдут.

— Да, это так.

— Вот вам и факт в пользу.

— А как же убийство в драке? — напомнил полковник. — Когда Солодовников его отмазал? Дело, которое ты, Сергей, нашел в архиве.

— Я вам докладывал, что с этим делом не все ясно. Я засомневался, что Солодовникову удалось так просто подтасовать улики и показания свидетелей. По видеосвязи запросил разговор с отбывающим наказание Петром Головиным. Оказывается, тот наказан судом справедливо — нож был на самом деле в его руке, в чем он чистосердечно, без принуждения и признался. Но Якимов ничего не помнил, поэтому Солодовников соврал ему, что есть свидетель, который видел, как именно Михаил нанес смертельную рану. И он, Солодовников, прикроет его, тому, мол, лишь нужно уехать из Калиновки на какое-то время. Вернулся Якимов с разрешения начальника УГРо уже после того, как осужденный Головин отправился отбывать наказание. Так Якимов попал в зависимость к Евгению Солодовникову. Именно поэтому по его приказу совершил поджог дома семьи Милорады Светличной.

— Вот вам еще один факт в пользу. Только я не поняла, зачем устроен этот поджог? Какой-то личный конфликт? — поинтересовалась Юлия.

— Да уж, конфликт! Женщина отказала ему в близости.

— И за это он лишил целую семью жилья? Чудовищно, вот кто настоящий преступник!

— Тут вы правы, Юлия, за ним числится еще много правонарушений, он попал в поле зрения нашей собственной службы безопасности. Но подполковник Солодовников, к сожалению, мертв, и ответить за них не сможет.

— Не удивлюсь, если смерть его не была естественной. Убийство?

— Так и есть. Убийцей оказался только что освободившийся по пересмотру дела житель Калиновки, ранее осужденный за хранение запрещенных веществ в крупных размерах. Улики, как выяснило повторное расследование, были подброшены подчиненным подполковника Солодовникова. Пока осужденный невинно отбывал срок, у него умерла мать, жена развелась с ним, они с дочерью уехали. Человек потерял всех родных. Вот и не выдержал. Теперь вновь отправится за решетку.

— Жаль его. В этом случае причина тоже межличностный конфликт?

— Да, — ответ Костин подтвердил кивком.

Он был у Алены в больнице, но Рита Юрьевна вышла к нему с неутешительными новостями — операции не избежать. И процент, что она поможет, не велик. Сергей так расстроился, что стал сдуру говорить о деньгах, зарубежной клинике, поиске каких-то чудо-лекарств. Рогозина молча выслушала его истеричный монолог, успокаивающе похлопала по плечу и предложила вколоть ему успокоительного. Он тут же «протрезвел», долго и нудно извинялся, пытаясь в глазах докторицы прочесть какую-то уверенность в том, что все будет хорошо. Но Рита Юрьевна смотрела строго, без сочувствия, но и без осуждения. И все равно Костина, когда он вспомнил эту безобразную сцену, уже сидя в машине, бросило в жар — с ним такое случилось впервые в жизни. Позор…