Книга Хорошо забытое старое, страница 135 – Евгения Черепанова

— В последнем случае – значит, у Ирины? – глухо спросил Чернов, глядя капитану прямо в глаза.

— Да. Вы позволите, Ирина Николаевна? – обратился он ко мне и, не услышав возражений, продолжил. – Я даром времени не терял, тоже покопался в старых бумажках. Ирине Николаевне повезло – она попала в руки понимающего человека – местного участкового. Он не позволил смывать следы и позвонил кому надо. Поэтому, сперма на теле и, простите, белье, сохранилась нетронутой. Её сразу смогли взять на анализ. Предыдущие же четырнадцать девочек были убиты и у педофила было достаточно возможностей уничтожить свои следы. Тела были найдены без одежды, очень изуродованные, обгоревшие. Вещи девочек либо сожжены тут же, либо выброшены в других местах. Так, что анализ было взять невозможно. Всё сделано профессионально, он знал как проводится эта экспертиза и обезопасил себя, в некоторых случаях тела девочек превращены в кровавое месиво, и их опознать по-человечески нельзя, не то что насильника идентифицировать…

— Прекратите, – гробовым голосом предупредила я, чувствуя, что уже за себя не отвечаю.

— Ублюдок, – не глядя на меня прошептал Лёнька, кривясь от жалости.

— Прекратите! – проорала я, сорвавшись. Видеть жалость в его глазах было почему-то невыносимо.

Он постоял чуть-чуть и, развернувшись, стремительно скрылся за дверью. Меня колотило.

— Хотите, позову медсестру? – равнодушно предложил капитан, только потому что ситуация требовала, чтобы он это сказал. – Она вам успокоительное поставит.

— Хочу воды, – попросила я и он, взяв воду с тумбочки, протянул мне.

— Может быть, вы мяться дурью бросите и наконец скажете напрямик – это у вас с Черновым способ заигрывания такой или вы наверняка знаете где маньяк?! Чтобы я, значит, не сидел в своём кабинете, голову не ломал, а хоть раз в жизни пришёл вовремя домой и спросил – единственный раз за последние десять лет! – у не спящей, когда я вернулся, жены, в каком, чёрт побери, классе, учится наша дочь! – свистящим шёпотом процедил Мигуля, оперевшись обеими руками о жалобно крякнувший под его весом стул.

— Не давите на меня, – пропищала я и, для острастки, заплакала.

Зубы всё ещё стучали о край стакана, когда Чернов вернулся назад с совершенно непроницаемым видом.

— Так вот, взять анализ у предыдущих жертв не получилось, – как ни в чём не бывало продолжил следователь, – и, вынув стакан у меня из рук, поставил его на стол. – Были и другие вопросы. Множественные колото-резанные раны…

— У неё? – уточнил Лёнька, повернувшись ко мне спиной.

— У трупов, – ответил Мигуля, и пояснил, – нанесены были именно трупам, не живым детям. Почерк совсем другой, не похожий на тот, что был с Ириной Николаевной. Прежде всего, потому, что он не должен был её отпустить. Вот не должен был и всё тут! Но отпустил, и поэтому следователь засомневался – а он ли издевался над теми, четырнадцатью, ведь Ирине Николаевне подобных травм нанесено не было. Но он сам сказал…

— То есть, – нахмурился Лёнька, – то, что он совершил четырнадцать убийств, только его слова?

— Не только, – покачал головой капитан, – он факты упоминал. О которых знать не мог. Характерные детали… Извините, – осёкся он, взглянув на меня.

— Ирина Николаевна не очень хорошо себя чувствует, – за меня решил Чернов, – не могли бы мы в другой раз продолжить?