Книга Хорошо забытое старое, страница 114 – Евгения Черепанова

От него волной шла особая мужская энергетика – есть такие мужчины, которые и в шестьдесят, и в семьдесят остаются мужчинами, и умирают мужчинами, минуя стадию «дедушка» или «старичок». Куваев был из этой породы – чувствовалось, что он никогда не перестанет интересоваться женщинами – и в этом отношении «Голубая лазурь» Лилии сослужила мне хорошую службу.

— Меня зовут Ирина. Степанова Ирина,– представилась я, не видя смысла скрывать своё имя. Впрочем, никакие воспоминания оно в нём не всколыхнуло:

— Ирина, – словно смакуя, произнёс он. – Красивое имя.

— Обычное. А не припомните вы меня, потому что здесь я впервые. И, если откровенно, посетила это мероприятие только чтобы пообщаться с вами.

— Да что вы? Очень приятно, что о моём обществе грезят такие красивые девушки. Я весь – внимание. О чём вы хотели поговорить?

Я нервно оглянулась, почувствовав на себе хищные журналистские взгляды и один тяжёлый – Чернова, а затем ответила:

— Разговор будет конфиденциальный, даже, я бы сказала, личный. Здесь не совсем удобно…

— Здесь уж точно неудобно, – согласился он, поглядывая на меня с большой приязнью. – Впрочем, возможно, подойдёт мой кабинет, – разговаривая, будто сам с собой, проговорил Куваев.

— Кабинет подойдет, – кивнула я, – только вот у меня есть к вам одна просьба…

— Ах, просьба,– масляными глазками ощупывая мою спину проговорил он, – что ж, просите. Деньги? Должности? Что вас интересует? Я могу быть щедрым.

— Я бы хотела, чтобы всё это осталось между нами, – изрекла я, прикидывая, с чего это он вздумал раскидываться должностями.

— Хм, мне казалось, что это я должен просить вас об этом, – удивлённо ответил губернатор и, усмехнувшись, добавил, – впрочем, всё ясно. Вы здесь не одна?

— Нет, – тоже с удивлением сказала я, скосив взгляд в сторону Лёньки. – Я здесь с… любовником. А это имеет какое-то значение?

— Для меня – нет, – прицокнул Куваев.

— Ну и для меня тоже, – с сомнением вздохнула я, посмотрев на Чернова.

Тот, с легкой руки, записанный мной в любовники, вполуха слушал почтенного джентльмена с внушительным животом, одним глазом поглядывая на меня. Улучив момент, он показал мне кулак, я в ответ – язык; таким образом, обменявшись любезностями, мы занялись каждый своим делом: он коротал время, я обольщала губернатора.

Куваев, тем временем, дозрел, и просьбу мою, которая заключалась в краткой уединённой беседе, выполнил охотно.

До аукциона ещё оставалось время и гости были предоставлены сами себе – их развлекали танцами и напитками, в изобилии представленными на шведских столах и подносах официантов, присутствия хозяина торжества не требовалось.

— Идем в мой кабинет, – нетерпеливо сказал Куваев, отбросив, лишнее, по его мнению, «вы». – Иди в тот проход, – он показал глазами на неприметную дверь в уголке, – я догоню.

Я вышла куда было сказано и оказалась в длинной, насквозь стеклянной галерее, ведущей в другое крыло здания. Она была абсолютно безлюдна и заставлена бессчётным количеством растений в кадках, от которых исходил пронзительный и терпкий запах сырой земли. Через несколько минут ко мне присоединился губернатор. Взяв меня за руку, он целенаправленно пошёл куда-то, но я, решив, что в качестве безлюдного места вполне сгодится и эта галерея, а так же опасаясь остаться с Куваевм наедине, в закрытом пространстве его личного кабинета, настороженно притормозила: