Книга Личный паноптикум, страница 115 – Евгения Якушина

Несмотря на негодующий взгляд Иннокентия Федоровича, все четверо посетителей прошли в будуар вслед за пифией.

— Вот, извольте! – натянуто произнесла Флора, убрала с туалетного столика заложенную костяной закладкой старую Библию и опрокинула на него содержимое своей шкатулки. – Все на месте!

Нервной рукой она разметала по инкрустированной поверхности серьги, кольца, бусы и броши. Внезапно рука ее замерла, и Флора побледнела.

— Что? – живо спросил Руднев, не спускавший с пифии глаз. – Чего вы не можете найти?

— Ключ, – прошептала Флора.

— Какой ключ, сударыня? – уточнил Анатолий Витальевич.

— Ключ от квартиры на Пятницкой. У меня был запасной ключ от квартиры, которую я сняла для Агаты. Нужды в нем не было – мне открывала нянька, поэтому я хранила его в шкатулке, боясь потерять. Я уверена, что вчера днем он был здесь. Я еще думала, не взять ли его, когда ездила за вещами Агаты, но потом решила, что попрошу открыть дворника.

— Калисто знала, что вы его там храните? – спросил Руднев.

— Да, она знала про все, что здесь хранилось. Она мне помогала снимать и надевать украшения. Не понимаю, зачем ей понадобился этот ключ?

Дмитрий Николаевич с Терентьевым переглянулись.

— Мадмуазель Флора, – официальным тоном произнес надворный советник. – Я оставлю в вашем доме агента криминальной полиции, и в случае, если ваша служанка объявится, он сообщит мне, чтобы мы прекратили поиски. Если Калисто даст о себе знать, прошу вас также проинформировать моего агента.

— Вы ведь найдете ее? – робко спросила Флора, как-то совсем сникнув под строгим взглядом Анатолия Витальевича.

— Сделаем все, что в наших силах, – холодно пообещал он.

Выйдя на улицу, Терентьев подозвал агентов, все еще державших под наблюдением особняк, и велел одному пройти в дом, а второго послал вызвать вооруженную подмогу на Пятницкую.

— Думаете, что Калисто спрятала Рыбинского в пустующей квартире Агаты? – спросил Руднев, когда вчетвером они сели в казенный экипаж и тот спешно покатил в сторону Замоскворечья.

— Надеюсь на это, – ответил надворный советник и деловито спросил: – У вас есть при себе оружие, господа?

Руднев с Белецким ответили утвердительно.

У Савушкина тоже был револьвер – доставшийся ему от отца трофей с русско-японской войны. Младший делопроизводитель регулярно проверял его и чистил, и при всякой возможности, выпадающей ему, правда, совсем нечасто, посещал полицейский тир.

Не имевший опыта реальной перестрелки, Савелий Галактионович неоднократно рисовал в своем пылком воображении героические картины задержания вооруженных до зубов преступников, и в его фантазиях он непременно демонстрировал пример хладнокровия и отваги, проявлял чудеса меткости и, главное, был надежно заговорен от бандитской пули. Однако после давешнего происшествия в архиве представления младшего делопроизводителя о перестрелке претерпели серьезный пересмотр, и она уже не казалась ему таким уж захватывающим и интересным приключением.

Савелий Галактионович не то чтобы испугался, но дыхание ему перехватило, а сердце забилось так, что, казалось, готово было выскочить из груди. Впервые Савушкину подумалось, что он взаправду может умереть. Вот так вот просто жил себе на белом свете кабинетский регистратор Савелий Галактионович Савушкин двадцати двух лет отроду, и вдруг в одно мгновение его не стало!