Книга Пантеон оборотней, страница 75 – Евгения Якушина

— Чрезмерное усердствование в добродетели есть смертный грех гордыни, – нравоучительно заявил он.

Белецкий согласно кивнул.

— Полностью с вами согласен, господин Лукашин. Потому и имею желание расширить свою скромную деятельность через знакомство с вами.

— Вас интересует продажа или покупка? – деловито спросил антиквар.

— Преимущественно продажа.

— Откуда берёте товар?

— Из частной коллекции.

Тут в разговор вмешался Судейкин, уже во всю налегавший на ликёр и закуски.

— Не темните, Фридрих Карлович, – буркнул он с набитым ртом. – Тут все свои.

Белецкий замялся, и тогда инициативу перехватил хозяин дома.

— Мы уважаем чужие тайны, герр Белецкий, но ещё более ценим доверие и искренность, – произнёс он с такой интонацией, что в конце фразы отчётливо слышалось недосказанное: «Мы ждём вашего рассказа».

Мужчины требовательно воззрились на новичка, но милая Клара пришла Белецкому на помощь.

— Ах, господа! Разве можно устраивать человеку допрос с порога?.. Присаживайтесь, дорогой Фридрих! Вы же позволите называть вас Фридрихом?.. Хотите ликёра или чашечку кофе? Садитесь-садитесь! Я поухаживаю за вами!.. Попробуйте штрудель! Это рецепт моей бабушки… – защебетала и засуетилась фрау Киршнер.

Белецкий воспользовался предложением и сел, сказав, что предпочтёт кофе и будет рад оценить бабушкин рецепт. Едва в его руке появилась тарелка, перед ним уселся благородный Нерон, враз позабывший и свой аристократизм, и инцидент в прихожей. Пёс уставился на гостя просящим заискивающим взглядом и, не получив отпора, положил свою огромную брылястую морду новому знакомцу на колени. Перспектива быть обслюнявленным Белецкого не радовала, но прогонять зверюгу он не стал, внезапно поняв, что Нейрон – единственный, кто из находящихся в этой комнате вызывал в нём симпатию.

— Я являюсь хранителем частной библиотеки, – начал рассказывать он. – В ней много редких и дорогих изданий, собранных покойным отцом моего работодателя. Нынешний хозяин к книгам абсолютно равнодушен и не знает им цену. Вздумай прислуга растапливать раритетами печь, он бы и глазом не моргнул. Я счёл такое положение вещей неприемлемым и решил его исправить, найдя для букинистических жемчужин достойных и понимающих владельцев.

— И как зовут нерадивого владельца библиотеки? – пропыхтел толстяк-фармацевт.

— Имени я называть не стану, – с надменным упрямством заявил Белецкий. – Это не добавит и не убавит ценности моему предложению. А если уж вам так интересно, вы сможете удовлетворить своё любопытство при минимальных усилиях.

— Если дело ваше и так шло, зачем вы обратились к нам? – спросил Паисий Спиридонович. – Торговали бы себе помаленьку, скопили бы на достойную старость.

— Я так и планировал, если бы не война, – произнося эти слова, Белецкий болезненно поморщился и как бы непроизвольно коснулся повязки на запястье. – После того, как меня покусала русская свинья, я решил, что, пожалуй, хочу стареть где-нибудь за океаном. Например, в Мельбурне, где один из моих родственников совсем неплохо устроился при торговом порте.

— Тогда же вы заделались на русский лад Белецким? – с нарочитым призрением в голосе поинтересовался пан Бержинский и бросил брезгливый взгляд в сторону Ануфрия Ануфриевича.

— Нет, – невозмутимо ответил смотритель частной библиотеки. – Белецким я родился. Мой отец приехал в Россию служить по географическому ведомству и решил остаться, когда женился на моей матери. Она была русской. Тогда-то он и взял себе русскую фамилию.