Книга Пантеон оборотней, страница 269 – Евгения Якушина

— В целом всё прошло неплохо, но из-за глупой самоуверенности некоторых из нас, мы едва не провалили всё дело.

— Барону не хватило таланта внушения, чтобы как следует замести следы? – невинно спросил Руднев. – Так же, как и с Остроградским, перед которым Птолемей Вольфович имел неосторожность бравировать участием в заговоре, а после не смог отбить дипломату память?

Птолемей Вольфович зло оскалился. Обнажившиеся уродливые клыки сделали его и впрямь похожим на вурдалака.

— Сейчас ты узнаешь, сколько во мне таланта… – прорычал он, но глава Капитула осадил оскорблённого сподвижника.

— Уймитесь, Птолемей Вольфович! Дайте господину Рудневу пощеголять своей сообразительностью! Он, надо признать, демонстрирует похвальную смекалку… О чём вы ещё догадались, Дмитрий Николаевич?

— Я догадался, что вы, профессор, обладая врождённым даром внушения, собрали себе подобных уникумов для того, чтобы с их помощью осуществить некий антигосударственный заговор. Вы задумали убить царя с помощью какого-то неведомого оружия, которое, скорее всего, входит в число тех изобретений, что были заявлены на вашу премию. Вы прячете его в подвалах замка.

— Это всё? – выждав паузу, спросил Вер-Вольф.

— А разве мало? – ответил вопросом на вопрос Руднев.

— Я ожидал, что вы развлечёте нас какой-нибудь захватывающей повестью. При нашей последней встрече в Бутырке вы проявили недюжинный сочинительский талант. Должен признаться, что был буквально ошеломлён!

— Что же вас так ошеломило? – спросил Руднев.

Вер-Вольф усмехнулся.

— То, что было истиной в вашем рассказе… Видите ли, дорогой мой Дмитрий Николаевич, я могу читать людей словно книгу, и точно знаю, когда они врут, а когда говорят правду. Что до вас, так вы и вовсе – букварь. Единственным фактом, который вы тогда не выдумали, было предательство старины Шлау… Оно очень расстроило меня… А ещё больше меня раздосадовала необходимость менять хорошо продуманный план и импровизировать…

— Да уж! – усмехнулся Руднев. – Импровизация очевидно не является сильной стороной вашей организации! Фролов выжил и узнал вас в Ютенштайне. Убийство Шлау в Разумовском клубе сорвалось, да ещё кто-то, очевидно, из этих господ, оставил на месте покушения крайне нужную вам вещицу, ради которой вы перевернули мой дом, похитили улики из хранилища, заявились к старику-букинисту, да ещё и про Лисий замок и волчий след сболтнули. Грубая работа!

— Не такая уж грубая, если вы здесь, – невозмутимо возразил глава Капитула. – Я же говорю, Дмитрий Николаевич, вы букварь! Разгадать ваш ход мыслей крайне просто! Немного хлебных крошек на тропе, и вы уже бежите по следу с бесшабашным азартом спаниеля, неся в зубах то, что мне нужно. Отдайте кольцо!

— Его у меня нет, – развёл руками Руднев.

Лик Вер-Вольфа снова сделался зыбким.

— Оно у вашего товарища? – профессор перевёл потяжелевший взгляд на Белецкого.

Тут вскочил барон и вышел вперёд. Лицо его, и без того лишённое всякой привлекательности черт, сделалось вовсе неприятным: толстые влажные губы шевелились, будто шепча что-то, глаза смотрели с глумливой бесчеловечной жестокостью.

Фон Клебек приблизился к Белецкому вплотную и повёл рукой перед его лицом. Белецкий, не моргая, следил за движением волосатой длани. Потом Птолемей Вольфович звонко щёлкнул пальцами и приказал: