Книга Пантеон оборотней, страница 216 – Евгения Якушина

Жестокие массовые драки в принципе были излюбленным видом развлечений у населения Андроновки. Поглазеть на это неприглядное кровавое буйство выходили и мужики, и бабы, и малолетние ребятишки. Первые зачастую не желали довольствоваться ролью зрителей и сами кидались в молотящее кулаками и матерящееся месиво. Среди женщин же одни подзуживали и улюлюкали, а другие причитали и голосили, но всё-таки не уходили, а продолжали увлечённо таращиться.

Наблюдали за мордобоем не только обыватели, но и люди, имеющие до драки и её участников, так сказать, деловой интерес. Это были устроители кулачных боёв, легальных и нелегальных, посещаемых не одним лишь сбродом, а и куда более презентабельной публикой, готовой не только смотреть, но и делать ставки. Эти дельцы выбирали самых сильных, крепких и ловких драчунов и вовлекали их в своё предприятие, соблазняя лёгкими, на первой взгляд, наградными деньгами, а особо перспективным бойцам даже приплачивали и дополнительно тренировали у кулачных инструкторов.

Несколько таких мастеров кулачного боя, имевших не самые простые отношения с законом, обитали здесь же, в Андроновке, и с кое-кем из них Белецкий был очень хорошо знаком.

Белецкий, как уже упоминалось, был отменным бойцом, имевшим исключительные навыки в том числе и в рукопашном бое. Совершенствовать своё умение он никогда не прекращал и выбирал себе наставников, исходя лишь из их мастерства, не оглядываясь на их социальный статус и общую репутацию. Иной раз Белецкий даже участвовал в тренировочных боях, оттачивая таким образом свою технику, которую не решался в полной мере испытывать на своём собственном ученике – Дмитрии Николаевиче, опасаясь, что тот, при всей значительности уровня своей подготовки, после таких занятий не соберёт костей.

Едва везший Белецкого экипаж оказался на разбитом тракте, ведущем от Рогожской заставы в пригород, возница принялся причитать о любящей жене и троих детях, а на подъезде к Андроновке и вовсе ссадил седока, заявив, что, коли барину жизнь не дорога, он может хоть к лукавому на коврижки, а он человек семейный, потому ни животом, ни Савраской, ни коляской, которой только лишь о прошлый месяц переднюю ось заменили, рисковать не желает. Белецкий, уж и заранее знавший, что ни один извозчик до места его везти не согласится, пожал плечами, сунул в руки мужику оговоренную плату, вылез из пролётки и направился к лихому выселку, игнорируя уговоры возницы одуматься и поворотиться.

Чопорный, одетый с иголочки в строгий элегантный костюм, чисто выбритый на немецкий манер Белецкий выделялся на раскисшей и залитой помоями Андроновской улице словно белая ворона в стае серого воронья. Прохожие мужики при его виде вязко останавливались и недобро смотрели на чужака, потирая кулаки или оправляя голенища латанных сапог, за которыми носили ножи. Иные заступали пришлому немцу поперёк пути, но, встретившись с ним глазами, тут же отступали, угадывая в невозмутимом, но остром взгляде зеленоватых глаз Белецкого не то чтобы отсутствие страха, но уверенную в себе и опасную для всякого проходимца силу.

Пройдя центральную улицу Андроновки до середины, Белецкий свернул в узкий тупиковый проулок и, преодолев его до конца, оказался перед покосившимся деревянным строением с грязными тусклыми окнами вдоль некрашеного фасада и двумя дверьми по обеим его концам.