Книга Пантеон оборотней, страница 103 – Евгения Якушина

— До некоторой степени, – осторожно ответил коллежский советник.

— Достаточно и этого, – заявил помощник начальника тюрьмы. – Даже малой степени принятия этого факта позволит вам, господа, понять мою мысль. Итак, общество на ура воспринимает любую крамолу. А где более всего такой крамолы рождается?

— В незрелых умах, – высказал предположение Дмитрий Николаевич.

— Я бы сказал, в местах скоплений незрелых и преступных умов. А именно, в трюмах. И с прискорбием вынужден констатировать, что наше заведение в этом плане неизменно удерживает пальму первенства. Оно и понятно, в Бутырке политзаключённых больше, чем в любом другом подобном учреждении! Так вот, господа, тюрьмы нынче превратились в адово жерло, из которого прут сонмы чудовищ, способных распалить новую смуту. Я говорю не о заключённых, а о слухах и идеях. Они прорываются за тюремные стены и рождают в обществе сомнения, страх, недовольство и ненависть.

— Мне кажется, Алексей Степанович, вы сгущаете краски, – произнёс Терентьев, демонстративно взглянув на часы.

Фролов невесело усмехнулся.

— Раз вы так говорите, Анатолий Витальевич, значит, мы тут не зря жалование получаем и пока более-менее удерживаем зверя на поводке. Однако возможности наши не безграничны, и, возвращаясь к заданному в начале нашей беседы вопросу, я крайне обеспокоен, что ваш визит спровоцирует беспокойства и у нас, и, как следствие, во вне. Уверены ли вы, господа, что оно того стоит? Вы не первые, кто взялся за это дознание, если это вообще можно считать дознанием, а не какой-то неведомой доселе авантюрой! С каждым новым подходом к барьеру ситуация лишь запутывается и усложняется. Мне ясна амбиция ваших служб, но иногда стоит себе признаться, что задача просто не имеет решения. Особенно в тех случаях, когда существует реальный риск утратить контроль над ситуацией.

— Алексей Степанович, вы говорите загадками, – уже не скрывая раздражения, заявил коллежский советник. – Мы желаем побеседовать с вашими заключёнными. Процедура обычная! Я не понимаю, как это может спровоцировать беспокойство или вывести ситуацию из-под контроля. У вас есть какие-то конкретные опасения? Назовите их! Или, простите, но дозвольте нам делать своё дело.

— Своё дело делаете не только вы, – отчеканил Фролов. – Я тоже службу несу и долг свой выполняю!

— Ваш долг – держать преступников под замком, – резко ответил Анатолий Витальевич. – А разбираться с тем злом, что они творят, не ваша задача!

Фролов сверкнул глазами и процедил:

— Ответ на свой вопрос я получил.

— Отрадно слышать! – в тон ему ответил Терентьев и поднялся. – Прошу проводить нас в допросную и привести интересующих нас персонажей по одному.

— Боюсь, я не смогу этого сделать, – с расстановкой произнёс надворный советник. – Тюремный врач заподозрил у двоих заключённых холеру. В связи с этим я обязан ввести карантинные меры, которые предусматривают запрет на контакты заключённых с кем-либо кроме карантинной команды.

Анатолий Витальевич скрипнул зубами и стиснул кулаки.

— Господин надворный советник, я желаю говорит с начальником тюрьмы.

— Это невозможно, господин коллежский советник. Он в отпуску, и я полностью замещаю его.

Терентьев вынул из внутреннего кармана открытый лист с подписью министра внутренних дел и протянул Фролову.