Книга Письмо Далай-ламы, страница 48 – Екатерина Чудинова

— Это самое, вы свою повозку пока поставьте вот тут, под навес. Ага. А сами проходите в дом, погреться-покумекать. А мне, это самое, поезд встретить нужно. Вы обождите, обождите пока.

Раздался гудок, и дежурный побежал к железной дороге. Прибыл товарный поезд. И пока неторопливые кондуктор и дежурный проверяли и подписывали документы, в тени поезда что-то мелькнуло. Темная фигура проскользнула к краю одного из вагонов.

Като.

Приподнявшись, он осторожно выглянул из щели, наблюдая за действиями дежурного и поездной бригады. Японец выжидал момент, когда все будут отвлечены. Он тихо спрыгнул на землю, пружинисто приземлился и, оставаясь в тени вагона, оглянулся по сторонам. Поезд скрывал его от взглядов с платформы, и он успел заметить, что дежурный углубился в изучение бумаг. Като едва заметно выдохнул. Пробежал вдоль поезда и спрятался в кустах возле домика дежурного. Его целью был автомобиль. Като подошел к нему и стал что-то искать.

Матвей скрючился между ящиками в соседнем вагоне и осторожно наблюдал за происходящим, стараясь оставаться вне поля зрения Като. Он внимательно следил за каждым его движением: как тот выбирается из вагона, замирает, осматривается и плавно скользит к кустам. Впору было усомниться, что этот японец всего лишь торговый служащий: он явно умел не только подписывать бумажки.

Когда Като приблизился к автомобилю, Карелин выпрыгнул на перрон и рысцой побежал к домику дежурного, прячась за вагонами. Его сердце колотилось, но он сдерживал себя, дожидаясь того самого момента, когда Като начнет действовать. И вот, едва японец углубился в поиски внутри автомобиля, Матвей подошел ближе, встав всего в нескольких шагах от него.

Като ничего не подозревал. Его руки сосредоточенно скользили по ящикам и сиденьям, пальцы нетерпеливо ощупывали обшивку. Он открывал сумки, поднимал кресла. Но, судя по всему, не находил того, что искал. И когда резко обернулся в поисках новой цели, то увидел Карелина, спокойно стоящего перед ним. Ноги его будто приросли к земле, и японец замер, уставившись на Матвея.

— Стоять! – зачем-то крикнул Матвей, хотя Като и так никуда не двигался. – Вы арестованы.

Като замер, но ничего не ответил. Карелин шагнул ближе, указывая на повязку на руке Като.

— Вам придется много чего объяснить, включая нападение на караван, – произнес он с холодной решимостью. – Начнем с этой повязки.

Като медленно убрал руку с повязкой, стараясь скрыть ее от взгляда Матвея, но делал это неуклюже. В его манере движений сквозила японская сдержанность, но в этот момент она подводила его – нервное подергивание губ и легкое покачивание тела выдавали его внутреннее состояние. Карелин шагнул вперед и твердым голосом повторил:

— Господин Като, вы арестованы.

Его слова повисли в воздухе, и на мгновение даже ветер, казалось, замер, не решаясь нарушить тишину. Но в следующий миг Като совершил отчаянный рывок на волю. Карелин огляделся вокруг. Стрелять он не хотел. А при себе не было ничего, что могло бы остановить пленника, и он окинул взглядом небольшой сарай возле железнодорожного здания. Старая промасленная сигнальная веревка в оплетках, позабытая среди других хозяйственных вещей, как раз оказалась под рукой.

Като тем временем бежал в сторону леса, только края его расстегнутой рубахи мелькали в рассветных сумерках. Карелин спрятал револьвер и с веревкой в руках кинулся за японцем. Он догнал его уже у леса, повалил и, удерживая сопротивляющегося пленника, скрутил.