Книга Письмо Далай-ламы, страница 45 – Екатерина Чудинова

Аглая сделала паузу, чтобы перевести дух, и, опустив голос, добавила:

— О, благодарю, Григорий Михайлович, но это уже другая история. Там было страшно мне, а во время поездки на автомобиле старушки крестились, дети кричали, а один мужик даже бросил свою лошадь, думая, что на него летит нечистая. Вот это, господа, был настоящий триумф!

Аглая вся светилась от удовольствия, но не блистала. А могла бы, если бы этот молчаливый голубой мундир тоже уделил ей внимание. Но Матвей Сергеевич сидел в кресле и делал вид, что читает газету. Именно делал вид, поскольку Аглая была достаточно наблюдательна, чтобы заметить его совершенно неподвижные глаза, уставившиеся в одну точку. И, выбрав момент, когда восхищение смелой барышней пошло на спад, она обратилась к Карелину:

— Матвей Сергеевич, а можно мне поехать с вами за гонщиками?

Карелин, застигнутый врасплох, нахмурился.

— Не совсем понимаю, на каком основании вы так уверены, что, во-первых, я поеду с ними, а во-вторых, что для вас найдется место?

Аглая, нисколько не смутившись, ответила:

— Вы, кажется, еще не знаете, что Александр Александрович уезжает поездом в Иркутск. Я встретила его с начальником жандармского отделения на выходе. Как же его… такая фамилия немецкая. Штреккер, кажется? Вот я и подумала, что его место в бричке теперь свободно.

Карелин совсем помрачнел, даже не пытаясь скрыть удивление.

— Любопытно, Аглая Тимофеевна, как быстро вы узнаете новости, – сказал он.

— Знаете, Матвей Сергеевич, вам бы уже пора понять, что я умею разговаривать с людьми и узнавать нужные сведения. Не так ли?

— Вижу, вы из тех, кто не упустит своего, – заметил Матвей. – Но разговаривайте об этом с Александром Александровичем. У меня нет таких полномочий.

На мгновение их взгляды встретились – и Карелин понял, что Сенеко будет очень нелегко отказать ей.

А за бильярдным столом в отсутствие дамы разговор снова вернулся к итальянскому экипажу ралли. Все восхищались князем и его механиком, их бесстрашием и находчивостью. Тюфяев пел дифирамбы Бартини, своему коллеге из итальянской газеты «Корриере делла сера» и британской «Дейли Телеграф», восхищаясь его организаторскими навыками, благодаря которым князь вырвался вперед.

— Удивительно, но оказалось, что в России можно пересечь полстраны на автомобиле, да еще и в таком грандиозном соревновании. Это сравнимо разве что с торговым караваном, которому тоже нет препятствий на пути.

— Не могу не согласиться, – кивнул Солье. – Ведь если так легко проезжает торговый караван, то почему бы и автомобилю не рискнуть? Хотя, конечно, и с караваном что-то может случиться в пути. С нами рядом человек, только что переживший такое происшествие, – Григорий Михайлович. Но все же экипажу князя гораздо сложнее, ведь не все торговцы столь чистосердечны, верно? – добавил он, глядя на Бушмакова.

Тюфяев засмеялся, откинувшись на стуле:

— Забавно, господа, что об этом говорит иностранец. Как будто мы не видели, как японцы снуют туда-сюда. Да ведь у нас тут просто проходной двор для всяческого рода лазутчиков и шпионов, еще со времен японской войны!

— Очень жаль, господа, что вы считаете караван увеселительной поездкой, – недовольно закряхтел Бушмаков. – Но, смею вас заверить, ни один шпион не сравнится в хитрости с местными… Знаете, эти байки, что в рулонах не только ткани, а кое-кто и вовсе вывозит спрятанную под лошадиным снаряжением водку или документы… Впрочем, я человек честный! А что касается недавнего нападения, так Матвей Сергеевич тут единственный, кто верит, будто у меня искали какую-то контрабанду. Это неудивительно: жандарму положено быть подозрительным, а тем более тому, кто не знаком со мной лично. Но поверьте, Матвей Сергеевич, скоро вы измените свое мнение.