Книга Письмо Далай-ламы, страница 26 – Екатерина Чудинова

Карелин не двинулся с места. Видя это, Шаркун нахмурился и приказал подельникам:

— Грек, Скрипка, разберитесь с ним! А эту я заберу.

Двое каторжан бросились на Карелина, готовые затеять драку, но тот был начеку. Он моментально выхватил револьвер, и гром выстрела разорвал ночную тишину. Пуля ушла в небо, и, пока эхо разносило грохот, Карелин уверенно направил ствол на Шаркуна.

— Отпустите барышню, – твердо сказал он, глядя прямо в глаза главаря. – Или в следующий раз я не промахнусь.

Шаркун сплюнул на землю, зло сверкая глазами. В его планы не входила вся эта возня, но уж больно хороша была девка. Он прикидывал, как бы уложить не в меру храброго мальца и укатить с ней, но замер, его взгляд устремился к началу улицы. Вдалеке показался казачий разъезд – двое конных при оружии, их силуэты четко вырисовывались в сумерках. Он махнул подельникам отступать:

— Ладно, валим отсюда! Чтоб не вышло, как с тем узкоглазым, а то легавые давно хвостом ходят. Не хватало еще светиться тут!

Шаркун резко свистнул, и из ворот с грохотом вылетела запряженная телега. На передке сидел Косарь, держа поводья, а двое его товарищей, не дожидаясь остановки, ловко запрыгнули на телегу, ухватившись за края.

Карелин стоял напряженно, взгляд его цепко следил за каждым движением Шаркуна. Он ждал момента – возможности вмешаться и спасти Аглаю, но оставался на месте, как сжатая пружина, готовая сработать в любую секунду. Шаркун засуетился, отступил, толкнув Аглаю вперед. Одновременно он подал знак Косарю. Лошади дернулись, реагируя на резкий рывок поводьев. Груженая телега пошла в занос, ее тяжелый бок с угрожающим скрежетом надвигался на девушку. Дубовые доски борта врезались в плечо, а колесо ударило по голени.

Аглая вскрикнула и, не выдержав удара, упала на землю без чувств. Шаркун, не теряя ни секунды, вскочил на телегу, а Косарь резко дернул поводья. Телега ускорилась, быстро удаляясь по темной улице.

Карелин замер, оказавшись перед трудным выбором: приводить в чувство Аглаю, лежащую на земле без сознания, или броситься в погоню за подозреваемыми, которые могли ускользнуть навсегда. Он взглянул на девушку, сжав зубы от досады. Но тут краем глаза заметил казачий разъезд, приближающийся к месту происшествия.

Не теряя времени, он закричал:

— Фирсанов! К казакам, живо! Передай, чтобы гнали за ними!

Фирсанову не хотелось вылезать из кустов, но он не посмел ослушаться Карелина и поспешно рванул к казакам, размахивая руками и указывая в сторону уезжающей телеги. Конники сразу же пришпорили лошадей, пустившись в погоню.

Матвей опустился на колено рядом с Аглаей, похлопал ее по щекам, пытаясь привести в чувство, но то и дело косился в сторону, куда скрылась телега со ссыльными. Он с трудом сдерживал нетерпение. Нельзя было упустить ни секунды, а здесь эта легкомысленная особа.

— Очнитесь же, Аглая Тимофеевна! – вырвалось у него, когда девушка начала приходить в себя.

Он грубовато поддержал ее, чтобы она не упала снова, но вдали вдруг раздались выстрелы. А ну как упустят преследуемых? Аглая наконец открыла глаза, и Матвей не сдержался:

— Ну что, барышня, доигрались? Вы хотя бы представляете, что наделали? Думаете, это просто детская забава? – Карелин смотрел на нее с холодным равнодушием, без тени снисхождения во взгляде. – Неприятности в Маймачене ничему не научили? Теперь вы умудрились вляпаться в дело здесь. Или вы намеренно ищете себе приключений?