Книга Письмо Далай-ламы, страница 29 – Екатерина Чудинова

Аглая куталась в китель, ощущая его приятную тяжесть и тепло. Теперь она оказалась позади иркутского выскочки и оглядывала Карелина. Каждый раз ее взгляд задерживался на нем чуть дольше, чем прежде. Мечтательная улыбка мелькнула на ее губах, но тут же скрылась, как только Матвей обернулся, заметив, что его спутница замедлила шаг.

Задумчиво глядя вперед, он возвращался к своим мыслям. Время от времени он машинально прикасался к карману, где лежала карта, и его взгляд становился все более сосредоточенным и устремлялся далеко вперед – в Верхнеудинск. Он уже строил план следующего этапа расследования.

— Скажите, Аглая Тимофеевна, – вдруг произнес он, не оборачиваясь, – откуда вы знаете этих контрабандистов?

Аглая вздрогнула, но тут же выпрямилась и вскинула голову:

— Я? Знать их не хочу! Это они напали на меня в Маймачене.

— Они? – Матвей почесал бороду и, не замедляя шага, скользнул по ней взглядом. – Я тогда в клубе не совсем внимательно слушал, прошу прощения. Так как же вам удалось от них спастись?

Аглая пожала плечами, стараясь казаться равнодушной, но в голосе послышались нервные нотки:

— Им помешал какой-то мужчина.

— Какой мужчина? Кто он?

— Не знаю… – Аглаю передернуло. – То ли бурят, то ли казах, я не разглядела.

— А как он был одет?

— Ох, Матвей Сергеевич, – с досадой махнула рукой Аглая. – Я вам уже сказала: было темно, я испугалась и убежала. Мне было не до разглядываний!

Матвей снова сосредоточился на дороге, но теперь его мысли вертелись вокруг сказанного Аглаей. Случайный спаситель в Маймачене? Или не такой уж и случайный? Что там говорил о последних словах погибшего дворник Семен?

Матвей и Аглая подошли к дому, который принадлежал разыскиваемому ими купцу. На дверной табличке значилось его имя: Гавриил Семенович Левкович.

Дом был основательный, старый, но вполне еще крепкий. Стены из массивного бруса, почерневшего от времени, большие окна, обрамленные резными наличниками, свидетельствовали о богатстве и вкусе хозяина. Крышу покрывала темная черепица, дверь была украшена железными накладками и снабжена крепкими замками. Высокая и широкая лестница резного крыльца создавала образ прочной, надежной крепости. Внутри едва мерцал тусклый свет. Карелин и Аглая постучали. За дверью послышался легкий шорох, затем осторожное движение и приглушенные голоса – будто в комнате переглянулись и перекинулись парой слов, прежде чем решиться открыть.

Дверь распахнулась. На пороге стоял представительный старик с седыми усами – сам Гавриил Семенович. За его спиной, в стороне, виднелся еще один человек: аккуратный японец в черном костюме. Он молча склонил голову в знак приветствия.

— Добрый вечер, – начал Карелин, снимая шляпу. – Гавриил Семенович Левкович? Мы пришли по важному делу.

— Что ж, проходите, к нам редко кто заглядывает, мы не привыкши, – сухо ответил старик. – Придется вам обождать, пока мы закончим.

В комнате они увидели небольшой стол, на котором лежала доска с камнями. Гавриил Семенович и его гость играли в го^[8]. Японец вежливо кивнул:

— Садзи Като, помощник господина Бушмакова. Рад знакомству, господа.

Карелин и Аглая представились. Като аккуратно перемещал черные камни по доске, выбирая места, где укрепить свою территорию, и обдумывал каждый ход с особой тщательностью. Старик Левкович ставил белые камни, так же внимательно следя за каждым движением японца, то захватывая новые участки доски, то блокируя расширение черных.