Книга Жертва Весны, страница 88 – Надя Хедвиг

— Продолжаем, – собственный голос показался чужим.

— Хорошо. Я могу спросить, где сейчас мать вашего первого ребенка?

— Она умерла.

Зрачки Мальвины чуть расширились, но больше она ничем не выдала удивления. Я избавил ее от необходимости задавать очередной вопрос:

— Ее сбил грузовик. Что еще вам рассказать? Родился, учился. Служил, воевал. Вернулся. Переехал в Москву. Забрал брата – мама тогда уже умерла. Встретил девушку. Дело шло к свадьбе.

Я выдохнул. Простой рассказ измотал, как будто я двигал мебель, а не изливал душу.

Мальвина внимательно за мной наблюдала.

— Как вы себя сейчас ощущаете?

Я сказал, как есть:

— Устал.

— Есть что-то, что вы бы хотели сделать?

Глубокий вдох. Полежать. В комнате с задернутыми шторами. Чтобы никто не вбегал с воплями. И чтобы пришла Вера. Выключила боль. И весь белый свет.

Может, она мне мстит?.. Я же тоже сделал ей больно. Я точно это знал – хотя она молчала. Просто ждала, когда я закончу. Кретин. Если бы я сдержался, может, она бы…

Плечо прострелило привычной острой болью. Я невольно дотронулся до него.

Мальвина оживилась.

— У вас болит плечо?

— Да… Давно. Не суть. Сейчас пройдет. Что вы спросили? Что я хотел бы сделать? Иногда я очень хочу отмотать назад. Не совершать некоторых поступков. Минуту…

Боль усилилась. Я не помнил, чтобы мне было так худо. Обычно плечо скорее ныло. Но так, чтобы приходилось пережидать приступ, дыша через нос, раньше не было.

— Вы сейчас о чем-то подумали? – Мальвина не отрывала от меня пристального взгляда.

— Да обо всем сразу. Бывает.

Она изучала меня через стол. Ну что, пытать, что ли, будет?.. Уже все вытащила, что можно.

— Если накрывает болевой синдром, его можно продышать, – с сочувствием произнесла Мальвина. – Нужно глубоко вдохнуть животом, – она провела ручкой невидимую линию снизу вверх, будто дирижерской палочкой, – и медленно выдохнуть на четыре счета. Сосредоточьтесь на чем-то, что видите. Можно на ощущениях. Например, на том, какой твердый и плоский пол под вашими ногами. На текстуре вашей одежды – как она прикасается к коже. Иногда люди носят на руке резинку, чтобы, если что, легко дергать ее и таким образом возвращать себя к реальности. Не тонуть в боли. Понимаете?

Я пытался сосредоточиться хоть на чем-то, но голова была пустая.

— Понимаю. Давайте на сегодня закончим, пожалуйста. Я правда устал.

Тёма

Вернувшись домой после сумасшедшего вечера в компании Лестера, пятерых детей и мертвой птицы, я обнаружил, что вместо одеяла Джек растянулся на полотенце, больше напоминающем половую тряпку.

— Это что такое? – Я попытался его вытащить, но Джек предупреждающе зарычал. – Откуда оно взялось?

Разумеется, мне никто не ответил. Но я и сам догадывался, в чем дело. На мой вопрос о том, может ли Осенняя Дева жить где-то еще, кроме избушки, Лестер расплывчато повторил, что мне достаточно подружиться с Ниной, и я сам все узнаю. На прощанье он пообещал отблагодарить меня за помощь. Хотя я даже не говорил, что у меня собака…

Джек оскалил клыки и лапами подтянул полотенце под себя.

— Ну и спи на своей тряпке!

Развернувшись на пятках, я пошел в душ. Вечер так измотал, что я заснул, едва коснувшись подушки. А ночью проснулся от тихого хруста – кто-то ритмично двигал челюстями, раскалывая зубами твердые шарики.