Книга Жертва Весны, страница 83 – Надя Хедвиг

— Два ребенка? – непонимающе переспросила Вера.

К подъезду подкатила желтая машина. Я открыл дверцу.

— Альбина же болеет. Ее дочку Фрося притащила к нам. Я думал, ты знаешь. – Снова захотелось коснуться ее, но я не стал. – Давай, на связи.

* * *

Когда такси остановилось напротив горящей вывески «Темная Персефона», я понял, что садиться за руль действительно было плохой идеей. За небольшой всплеск энергии быстро пришла расплата: я сидел в салоне и едва мог пошевелиться.

— Хороший клуб, брат? – спросил чернобровый водитель.

— Нормальный.

— А дэушки там только танцуют или и так тоже?

Я вздохнул. В «Персефоне» работало пятеро охранников – слишком много для средней заполняемости в пятьдесят человек. Но Александр четко дал понять: наша работа – не стенки подпирать, а внимательно следить, чтобы товарищи типа этого смотрели глазами и танцовщиц не лапали.

Особенно после истории с Альбиной.

— Только танцуют.

— Э-э-э… – разочарованно протянул водитель. – Значит, плохой клуб.

— Хуже некуда.

В клубе было непривычно тихо. Из главного зала лилась приглушенная музыка – наверное, повторяли «Танец Персефоны». После него всегда начинался аншлаг, и девочек разбирали по чилаутам, как спелые яблоки.

Я заглянул в «кладовку» – комнатку, где мы оставляли вещи. Никого. Видно, все в основном зале. Повесил куртку на крючок, пересчитал чашки на журнальном столике – около полуночи все закидывались кофе, чтобы потом без пауз до шести патрулировать зал и коридоры. Сегодня чашек было три. Значит, со мной и Смотрящим все на месте.

Я постоял в углу, уговаривая себя идти дальше. Надо показаться на глаза Александру. Работать надо, ешкин кот! Раз приехал, нечего жаться по углам. Но ноги были как свинцовые. Хотелось упасть на кожаный диван и хотя бы на пару часов перестать существовать. Надо будет сказать Мальвине, что ее таблетки ни хрена не работают…

Кинув последний взгляд на диван, я поплелся по длинному коридору в основной зал. Вместо разноцветных пятен прожекторов стены охватывал полумрак, единственной желтый луч замер на сцене. Я оглядел притихших зрителей, нашел глазами Александра в углу, коротко кивнул ему и только тогда посмотрел на сцену. Под потолком, повиснув на крюках, воткнутых прямо в кожу спины, неторопливо раскачивалась девушка. Руки ее были разведены в стороны, голова с копной длинных черных волос откинута назад, глаза закрыты. На тощем бледно-розовом теле не было даже трусов.

Твою мать. Это что за новомодная эротика?

Из динамиков лилась психоделическая музыка – все больше шепотки и поглаживания воздуха. Я снова окинул взглядом зал: никто и не думал ни к кому приставать. Пара мужчин в офисных костюмах молча встали и прошли к выходу, обдав меня облаком парфюма. До здорового уха донесся певучий голос Маши – по-местному Мелисандры:

— Господа, вы куда? Представление пришлось вам не по душе?

— Да ты издеваешься, красота? – возмущенно отозвался мужчина. – Сама видела эту рыбину на крючке?

— Это специально приглашенная модель…

— Модель – та, что по подиуму ходит! А не этот мясокомбинат!

Музыка под потолком задребезжала, ускорилась – цепи, на которых повисла девушка, пришли в движение, раскручивая ее. Я отстраненно подумал, что нужно подойти ближе, – подстраховать, если упадет, – но не сделал и шага. Вместо этого прислонился к стене и прикрыл глаза. Пережить ночь. Простоять до шести. Дома поспать, если удастся. А завтра к Мальвине. Или к Петровичу. За ядом.