Книга Двери зимы, страница 33 – Игорь В. Свинин

— Это верно. – Цверг обернулся, глядя на своих питомцев. И наконец решился. – Ладно, полта́лера, тогда я ваш до заката. А уж найдём, нет – тут как Хозяйка решит.

— Дороговато, но ладно, – легко согласился Дарен. – Чернокаменные ищейки того стоят, знаю. Договор заключать не будем, слову горного я верю. По рукам?

Цверг открыл калитку и нехотя пожал протянутую ладонь механика.

— Возьму Седую, – сообщил он, – самая спокойная. Кого искать будем? Есть что из вещей пропавшего?

— Вот, платок. Начать можно с дома, где она исчезла.

Седой собаку звали за серебристые кончики волосков. При каждом движении шерсть переливалась, словно полированный металл. Проходя мимо Дарена и Ланека, ищейка недовольно ворчала, но, поравнявшись с Аникой, примолкла и, когда девочка коснулась её уха, лишь покосилась недоверчиво.

— Великий Драм, прародитель! – крякнул цверг. – Первый раз такое вижу. Седая хоть и спокойная, но чужим не даётся. Никому не даётся.

— Да уж, я сам девчонке удивляюсь, – кивнул Дарен. – Как звери её слушают. А верно говорят, что в этих собаках кровь горных шакалов?

— А то! – гордо хмыкнул цверг. – Недаром все чернокаменные такие выносливые. И кобольдов с нечистью терпеть не могут. Да и нюх у них на зависть.

Седая бежала впереди, натянув поводок. В брошенном доме покружила по залу и направилась через кухню к спуску в подвал.

— Значит, её вниз увели, – кивнул Дарен.

Ланек спускался по лестнице последним, цепляясь рогами арбалета и сумкой Марики за выступы стен и косяки. За двумя крохотными кладовками оказался большой подземный зал. На полу в многолетней пыли отчётливо виднелись следы нескольких пар ног, но отпечатков женских башмаков среди них не было.

— Это речные выдры, их сапоги! – сообщил собачник, наклонившись со светцом к полу. – Трое из местных, один чужак. Или с юга, или из-за камня пришёл. Как думаешь, это они вашу девчонку умыкнули?

Дарен только пожал плечами. Седая покружилась на месте, принюхиваясь, и бросилась в один из тёмных проходов. В следующем зале опять остановилась, дожидаясь хозяина. Тут даже нюх был не нужен – среди следов сапог появились дорожные башмаки Марики с крохотными подковками.

— Твоя? – показал на них цверг.

— Она, – кивнул Дарен.

— Видно, тут её на пол поставили. Так зачем её ульганы уволокли? Вроде выдры людей раньше не воровали. Горных – бывало, своих тоже. Зачем она сюда сунулась, в эти подвалы? Что искала?

— Если б знать. Дело вроде с её родом связано. – Механик вопросительно глянул на Анику. – А ты что думаешь? Кого твоя сестра могла встретить? Куда её повели и зачем?

Аника удручённо вздохнула, видимо, вспоминая тяжёлые времена.

— Не знаю. Нас раньше отовсюду гнали, даже знакомые, а речные цверги никогда не обижали. Они у отца служили, когда мы ещё жили дома, играли с нами часто, на лодке катали. И кормилица наша тоже из ульганов.

— Может, и правда она кого из ваших прежних слуг встретила? Почему тогда тебе не сказала? – недоумённо пожал плечами Дарен. – Вот ведь взбалмошная девчонка! Могла бы о нас подумать. Теперь ищи её, а у нас времени в обрез!

Отпечатки башмаков Марики снова исчезли, а цверговы начали петлять по подземным комнатам и наконец вывели по полуобрушенной лестнице наверх, в руины заброшенного дома. На гладких камнях истёртой мостовой, по которым текли остатки талого снега, следы сразу же затерялись. Седая несколько раз чихнула, а потом уселась, виновато глядя на хозяина и жалобно повизгивая. Дарен наклонился, провёл по камню пальцем и поднёс его к глазам, потом показал собачнику тончайший налёт жёлтого порошка.