Книга Империя праха, страница 63 – Филип К. Квантрелл

Выпрыгнув из-за горна, он бросился на Тарена, который не задумываясь пнул руку пойманного на крюк аракеша так, что она невольно махнула в сторону нападавшего. Веревка натянулась, и Белый филин одним движением дернул ее вниз, обрушив руку аракеша на раскаленную черную наковальню. Кожа зашипела, обугливаясь, убийца заметался и, забыв про выпавший из руки меч, кинулся на Тарена. Пришлось отбросить его ногой на другого аракеша.

Они, впрочем, быстро оправились и встали. Один достал оба меча, с явным намерением нашинковать Тарена на фарш, второй выразительно хрустнул костяшками обожженной руки, показывая, что с удовольствием просто забьет наглеца до смерти.

Тяжелое дыхание Тарена оседало влагой на внутренней стороне личины. Вот он и ввязался в битву, где его гневу не было места. Это не работорговцы и не надсмотрщики, против них требовались хитрость и ум. Салим Аль-Анан годами учил его терпению и обретению внутреннего спокойствия. «Ярость воина должна быть хладнокровна, – говорил он. – Иначе это не воин, а слепо мечущийся зверь».

Тарен накрепко это запомнил и потому, чтобы выжить, подготовился заранее, пользуясь тем, что его широкий плащ закрывает наковальню позади. Вот аракеши бросились на него, в мгновение ока сокращая дистанцию…

Он просто упал на одно колено.

Мешочек с порошком Тало наконец прогорел. Взрыв грохнул такой, что аракеши в ужасе отступили, оглушенные и ослепленные. Усмирив свою ярость, Тарен прыгнул на них с кинжалами в обеих руках. Он успел оценить их доспехи и, вонзив клинки аккурат в щели между нагрудными пластинами, тут же отскочил. Оба аракеша повалились на колени, кашляя кровью. Тарен достал свой лучший кинжал с рукоятью в виде совы и, вновь упав на одно колено, одним ударом перерезал глотки обоим.

Удостоверившись, что они мертвы, Тарен вскочил на ноги и убрал клинок в ножны на груди. Лишь глядя на дело рук своих, он начал потихоньку осознавать, что произошло. Он убил троих аракешей! Опаснейших убийц Иллиана! И все благодаря Салиму, благодаря его тренировкам. Не разгляди учитель что-то в потерянном, одичавшем сироте, не привяжись к нему, Тарена уже сто раз убили бы. Еще до этой ночи.

Убегая, он наклонился и подобрал «ястребиный» шлем. Нужно было как можно скорее показать его Халиону. Им было что обсудить: например, почему кузню тайно охраняют самые настоящие аракеши!

Эшер стоял на перекрестке в сердце Лириана. Один путь увел бы его на север, из города, другой вернул бы в «Кирку». На поясе кошель с золотом, за спиной меч – что еще нужно рейнджеру в пути?

Сколько он простоял тут, прикидывая следующий шаг? Часть его сознания говорила, что он Рейне и остальным не понадобится… Нет, хуже: он их всех затащит в Яму на верную смерть. Но все, что он умел, – сражаться, все, что точно знал об этом изменчивом мире, – война неизбежна. Его жизнь – жизнь воина, и другой не будет. По крайней мере, не сейчас.

И потом… Он не привык думать об эльфийках и Натаниэле как о друзьях, но защитить их было важнее, чем выжить. Вопреки годам тренировок и чутью, кричавшему: «Спасай свою шкуру!», он сделал шаг, еще шаг и так потихоньку дошел до «Кирки».

К его возвращению улицы Лириана опустели, зато зажглись огнями таверны, где постоянные посетители напивались, предвкушая, как потом поплетутся домой под звездным небом. Несмотря на обилие заведений, «Кирку» можно было найти даже с закрытыми глазами: шум и гам, царивший внутри, выплескивался на улицу. Эшер задержался у коновязи, убедился, что у лошадей достаточно еды и питья, ласково похлопал Гектора по плечу. Пусть жеребец был трусоват, но он успел к нему привязаться.