Книга Империя праха, страница 57 – Филип К. Квантрелл

Галанор глубоко вдохнул, успокаивая сердцебиение. При одной мысли о том, что он собирался сделать, сердце в груди готово было разорваться. И все же другого пути не было.

Он попытается украсть дракона. Второй раз в жизни.

* * *

Адиландра заморгала, пытаясь сосредоточиться и избавиться от пелены перед глазами. Сперва она даже не поняла, что прикована за запястья к потолку, но, пошевелив ногами, почувствовала, что пальцы едва касаются холодного пола. Безликие фигуры выплывали из марева, разглядывая ее, где-то играла ритмичная музыка, отовсюду слышался смех и стоны удовольствия.

— Можешь подойти, – промурлыкал у нее над ухом знакомый голос. – Она не укусит тебя… сильно.

Приблизилась еще одна смутная фигура, и Адиландра смогла различить татуировки, блестящие колечки, украшающие лицо и лысую голову. Незнакомец окинул Адиландру взглядом, большие глаза сузились. Он облизнулся, и Адиландре захотелось отодвинуться, но тело не послушалось. Тяжелая рука гладила ее щеку, скользнула вниз, задержавшись на груди. Адиландра даже не могла понять, одета или нет. Последнее, что она помнила, – свою камеру в самом сердце великой пирамиды.

Наверное, в этот раз они подсыпали что-то в еду. Такое уже бывало…

— Она моя любимая игрушка… – Богиня скользнула рядом, будто змея, обвивающаяся вокруг жертвы.

Зелье постепенно выветривалось, и Адиландра заметила, что лицо Богини светится злым весельем. Жестокая правительница темнорожденных любила хвастаться пленницей так же сильно, как мучить ее в постели. Использовала она при этом другое, более сильное зелье, но от них память, увы, не пропадала.

Богиня забрала у проходящего мимо раба винный кубок.

— Когда моя армия разобьет иллианцев и эльфов, я ступлю на земли своих предков и покажу тебе, что осталось от твоего народа.

Теперь Адиландра ясно видела, что происходит вокруг: оргия. В том самом тронном зале с балконом, откуда вышвырнули вниз Эдерона. Казалось, это произошло целую жизнь назад, она даже не помнила, давно ли видела Галанора с Гидеоном.

По ночам она превращалась в игрушку Богини и тех, кто удостаивался чести делить с ней ложе. Днем – сражалась на арене. Это было легче: лучшие бойцы ушли в Иллиан. Однако темнорожденные, зная ее силу и скорость, все время накачивали ее зельями, перетаскивая с места на место, пока она спала.

Богиня отошла поприветствовать новых гостей, и Адиландра заметила на тумбе зеленый кристалл, потом еще три вокруг. Такие же она видела и на арене, и в покоях Богини. Адиландра и раньше знала, для чего они, хоть никогда с ними и не сталкивалась: при них невозможно использовать магию – ни в бою, ни для сопротивления дурману. Лишь на короткие мгновения в купальне, прежде чем отправиться на ночь к Богине, она могла призвать свои силы и понаблюдать за дочерью глазами Олли.

В тот день, когда выяснилось, что Валанис на свободе, она была даже рада тому, что ее одурманили. Рейна и Фэйлен говорили об этом с незнакомым рейнджером, Эшером, и Серым плащом, Натаниэлем.

Валанис не просто освободился, он сделал это сорок лет назад! В ту ночь горе совсем подкосило бы Адиландру, если бы не радость, которую она находила в необычной близости дочери с человеческим рыцарем.

— Превосходно! – воскликнула Богиня. – Кетт прислал доклад!