Книга Поздравляю, мой босс! Отпуск или декрет?, страница 3 – Татьяна Донченко

А я — это я. Грудь четвертого размера, бедра, которые не влезают в стандартные джинсы, мягкий живот, который я ненавидела. И…

Флешбэк ударил нарезкой кадров.

Я стояла в душе, упершись ладонями в стеклянную стенку. Горячая вода стекала по спине, а сзади — он. Его грудь прижата к моей спине, член упирается между ягодиц, а руки сжимают мои груди, разминая их, словно тесто.

— Какие же они у тебя сочные, — выдохнул он мне в ухо, и его ладонь скользнула ниже, между ног, проверяя, готова ли я.

Я была готова. Еще как!

И еще один кадр там же, в душе отельного номера:

— Хочу тебя попробовать, — слово одержимый, проговорил он, а я кивнула, не до конца понимая.

Он встал на колени, раздвинул мои бедра и прижался лицом между ног. Я вцепилась в его волосы, когда его язык вошел в меня. Жестко, требовательно, так, будто он голодал месяц, а я — его единственная еда.

Он вылизывал меня до тех пор, пока я не кончила ему в рот, содрогаясь и хрипя его имя.

Черт! Вот же черт! Как теперь забыть лучший секс в моей жизни — я совершенно не понимаю!

И что было потом в этом душе — это просто крышеснос!

Он схватил мои груди, сжал их вместе, и просунул член между ними. Горячий, скользкий от воды, он начал двигаться, трахая мои сиськи, и я смотрела на это и не верила, что это происходит со мной. Его тяжелое дыхание, хлюпающий звук воды, мое собственное возбуждение от этого горячего зрелища.

— Хочу кончить тебе на лицо, — прошептал он.

Взял свой член в руку, провел головкой по моим губам, и я открыла рот. Но он не вошел. Он кончил мне на грудь, на шею, на подбородок — горячими толчками, тяжело дыша и глядя мне в глаза.

— Красиво, — выдохнул он, размазывая сперму по моей коже пальцем. — Ты такая красивая, Светлова.

Я тогда поплыла. Дура!

Теперь я сидела напротив него, жевала омлет, который казался безвкусным, и слушала его голос.

Он говорил о встрече с инвесторами, о презентации, о документах, которые нужно проверить.

А я смотрела на его руки, на его губы, на его шею, где еще виднелся след от моего засоса-укуса, и в голове мелькали кадры другой реальности. Как он стоит на коленях передо мной, широко раздвинув мои ноги, и вылизывает меня до умопомрачения.

Сколько я кончила за ночь? Пять раз? Шесть? Я сбилась со счета после третьего, когда он держал меня за волосы, прижимая лицом к подушке, и входил сзади так глубоко, что я чуть не потеряла сознание от ощущений.

— Марина? — его голос опять вернул меня в реальность.

— А? Да, — я моргнула. Я бы еще по щекам себе надавала, но тут же вспомнила о том, что он это уже делал. Вчера. И далеко не рукой. — Всё, всё поняла, поняла.

Воронов смотрел на меня серьезно, изучающе. Я знала этот взгляд. "Сейчас будет разговор. Тот самый разговор".

Я готовилась услышать: “Это было ошибкой”, “Это не повторится”, “Ты понимаешь, я не могу”, “Об этом никто не должен знать”. Я слышала это столько раз, что выучила наизусть.

Каждый раз, когда какой-нибудь умник решал попробовать “пышечку на вкус”, а утром просыпался с чувством вины и желанием сделать вид, что ничего не было. Я устала от этого. Я знала этот сценарий наизусть.

— Марин, — начал он, наклонившись вперед. — То, что случилось вчера…

— Я всё понимаю, — перебила я. Говорила ровно, даже спокойно. Я справилась. Я держала лицо. Горжусь собой. — Что было в Сочи, остается в Сочи. Вы можете не волноваться. Никто не узнает.