Книга Потерянная святая, страница 130 – Рейчел Кроу

Брандт изучал ее лицо с непроницаемым видом.

— Я бы нашел тебя.

Ана непонимающе моргнула.

Он пожал плечами и глубоко вдохнул, его грудь расширилась.

— Я хотел, чтобы люди Ангебера поверили, что я на их стороне. Я собирался дождаться, пока Брин уведет Моди, а затем выследить северянина и людей Ангебера под покровом ночи и перерезать им глотки.

Она сглотнула, слишком легко представив себе, как он осуществляет свой план. Сколько мертвых людей она видела за последние несколько дней?

— Зачем?

— Что это за вопрос?

— Ты мне ничего не должен.

— Я обязан тебе жизнью моей племянницы.

— Это не так, но даже до этого я была для тебя никто.

— Ты была одна, потеряна и нуждалась в защите.

Ана удивленно приподняла брови.

— Не похоже, чтобы это тебя волновало у ручья или на мосту.

Он выдохнул, раздраженно бросив взгляд на Леона.

— Я уже объяснил свое поведение. Не стану тратить время на мольбы о прощении.

— Не припоминаю, чтобы ты извинялся в первый раз.

— Боже правый, женщина, у тебя язык как у Иезавели^[12].

Она усмехнулась, и уголок его рта невольно дернулся.

— Что ты скажешь Ангеберу?

Он пожал плечами.

— Что северянин убил его людей и попытался убить меня, что меня сбросили в реку, и к тому времени, как я выбрался, он скрылся вместе с тобой.

— Он не купится на это, – сказала она. – С какой стати северянину убивать людей Ангебера?

Выражение его лица помрачнело.

— Не бойся. Я хороший лжец.

Она не знала, что на это сказать.

— Я отправлю людей на поиски северянина, – сказал Брандт, снова становясь немногословным. – Мы не позволим ему вернуться к Ангеберу.

Спазм сжал горло, она старалась дышать ровно и прошептала:

— Я просто хочу вернуться домой.

Он порылся в кармане, достал ее телефон и протянул ей.

— Тогда я надеюсь, твоя святая сможет тебе помочь.

Леон вел своего коня по Римской дороге, позволяя своим людям ехать впереди. Ана сидела перед ним, и он крепко обнимал ее за талию, ее пальцы веером лежали на его предплечье. В кронах деревьев перекликались вороны, сбрасывая с веток мелкие хлопья снега. Солнце начинало садиться, и на дорогу ложились длинные синие тени, а между деревьями клубился туман.

Ана поерзала в седле, пытаясь устроиться по-удобнее. Он ослабил хватку, чтобы дать ей пространство, но она притянула его руку ближе, и он попытался насладиться этим. Хотя он почувствовал огромное облегчение, снова обняв ее, он не мог расслабиться. На сердце по-прежнему было тяжело, а невысказанное накаляло обстановку. Его терзали мысли о северянине, оставшемся на свободе. Об Ангебере, ожидающем новостей. Об обещании Брандта солгать епископу. Об угрозе, нависшей над дворцом Эдин, и о роли Леона во всем этом.

Кроме того, его не оставляли более мелкие заботы. Он страстно желал узнать, что произошло между Аной и Брандтом в Биркенхольце. Что он сказал ей у ущелья? Что ответила она? Почему Ана, казалось, так охотно доверяла этому жестокому человеку?

И еще одна мысль не давала ему покоя: он думал о девочке, которую Ана вернула к жизни. Он никогда не видел ничего подобного тому, как она давила на грудь ребенка и вдыхала воздух в ее рот. Неужели это еще одно чудо?

В прошлый раз, когда он предположил, что Ана совершила чудо, все пошло наперекосяк, и он не хотел начинать ссору. Однако им необходимо было обсудить это до того, как они доберутся до дворца. Любопытство в глазах его людей предупреждало его об этом. Они, как и он, видели ее и были свидетелями того, как ребенок с посиневшим лицом ожил, откашливая воду. Их обычно энергичная и самоуверенная манера поведения при знакомстве с Аной сменилась на более сдержанную. В их движениях читалась осторожность и почтительность. А многозначительные взгляды, которые они украдкой бросали на Ану, когда она отворачивалась, выдавали их истинные мысли.