Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 53 – Лилия Тимолаева

Лоренс положил третью книгу.

За порогом женщина с письмом от сына вскинула голову. Старик с распиской перестал мять шапку. Трактирщик вдруг громко сказал:

— Мне письмо отправили по всем правилам. С номером. И мальчишка этот, рыжий, подпись взял.

Финн вытянулся за стойкой так, будто его только что произвели в начальники тракта.

Вайс резко обернулся к людям.

— Молчать! Это не деревенский сход.

— Верно, — сказала Мариса. — Это почтовое дело. А значит, каждый получатель задержанной корреспонденции имеет право подтвердить, что станция вернула ему письмо, которое городская управа месяцами считала потерянным.

— Вы подстрекаете жителей? — спросил Вайс.

— Я веду опись свидетелей.

Тарен стоял у окна приёма и всё это время не вмешивался. Мариса чувствовала его присутствие за спиной так же ясно, как тепло печи: он мог в любой момент шагнуть вперёд, забрать бумаги, прижать Вайса к стене одним взглядом. Но не делал этого. Ждал. Позволял ей самой выкладывать строки, даты и формулировки.

И это внезапно придало больше силы, чем если бы он сразу закрыл её собой.

— И последнее, — сказала Мариса.

Она взяла приказ двумя пальцами за край и повернула так, чтобы свет из открытой двери лёг на печать.

— Печать городская. Но в тексте приказа сказано, что закрытие проводится «именем королевской воли». Для такого распоряжения нужна либо королевская печать, либо подпись уполномоченного управляющего центральной канцелярии с номером внесения в столичный реестр. Номера нет. Подписи управляющего Крофта нет. Есть только ваша отметка, господин Вайс.

Вайс ударил ладонью по папке.

— Я действовал по срочному поручению!

— Письменному?

— Поручения такого уровня не обязаны предъявляться бывшей служащей, находящейся под следствием.

— Зато они обязаны предъявляться дознавателю, который ведёт дело о поддельной печати дома Моргардов.

Теперь Мариса повернулась к Тарену.

Он встретил её взгляд спокойно. В этом спокойствии не было прежнего недоверия. Было ожидание — и ещё что-то новое, почти опасное: уважение человека, который понял, что перед ним не просто женщина, вытащенная из-под петли, а тот, кто умеет превращать бумагу в оружие.

Тарен шагнул вперёд.

Вайс побледнел.

— Господин Вайс, — сказал Тарен, — предъявите срочное поручение.

— Милорд, оно было устным.

— От кого?

Вайс взглянул на Корнелию. Очень быстро, но все увидели.

Корнелия не шелохнулась.

— От управляющего канцелярии, — сказал Вайс.

— Имя.

— Эдвин Крофт.

Лоренс тут же внёс запись.

Тарен протянул руку.

— Приказ о закрытии станции переходит ко мне как улика по делу о подделке документов, злоупотреблении почтовыми распоряжениями и попытке сорвать дознание на северном личном маршруте.

— Вы не имеете права!

Тарен снял перчатку с правой руки.

В зале стало жарко.

Не вспыхнуло пламя, не загудели стены, не дрогнули окна. Просто воздух вдруг наполнился силой, сухой и древней, как дыхание горна. Серебристая вязь на его ладони проступила ярко, и красная печать на приказе жалобно щёлкнула. По сургучу прошла тонкая трещина.

— Повторите, — сказал Тарен.

Вайс отступил на полшага.

Корнелия, в отличие от него, выдержала. Но её пальцы чуть крепче сомкнулись на меховой накидке.

— Милорд Моргард, — произнесла она, — вы ставите себя против городской управы и семьи Шарр из-за женщины с сомнительной памятью и ещё более сомнительной репутацией.