Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 45 – Лилия Тимолаева

После обеда, когда Финн вернулся с первой срочной доставки раскрасневшийся, гордый и с крошками пирога на рукаве, во двор въехали сани.

Мариса поняла, что это не обычная посетительница, ещё до того, как женщина вошла в зал. Лошади были ухоженные, с серебряными бляшками на упряжи. Сани — тёмные, лёгкие, обитые изнутри мехом. Кучер на козлах держался прямо, как солдат. Сопровождающий в сером плаще первым соскочил на снег, открыл дверцу и подал руку даме.

Она вошла на станцию так, словно не переступала порог полуразрушенной почты, а позволяла бедному месту на несколько минут стать частью её маршрута.

Высокая, стройная, в дорожном платье цвета тёмной вишни, с меховой накидкой на плечах и тонкими перчатками. Волосы убраны под шляпку с серебряной булавкой, лицо красивое, спокойное, слишком ухоженное для северной дороги. На ней не было лишних украшений, но каждая деталь говорила о деньгах лучше любого золота: ровный шов на перчатках, мягкая кожа сапог, тонкий запах дорогих благовоний, аккуратный футляр для писем в руке.

Финн у стойки сразу спрятал недоеденный пирог за спину.

Беата побледнела меньше, чем при письмах Моргардов, но заметно.

— Госпожа Шарр, — сказала она.

Корнелия Шарр улыбнулась.

— Беата Рунн. Как приятно видеть, что станция всё ещё не упала окончательно.

Голос у неё был мягкий, приятный, но Мариса почувствовала в нём ту же опасность, что в идеально чистом документе без единой помарки. Бывает бумага, в которой всё правильно ровно до тех пор, пока не найдёшь подменённую дату.

Корнелия повернулась к Тарену.

— Милорд Моргард. Мне сказали, вы здесь. Я решила, что слухи снова преувеличивают, но север умеет удивлять.

— Корнелия, — сказал он.

Только имя. Без титула, без приветствия.

Мариса отметила это как запись в реестре. Они знакомы. И это знакомство не из приятных.

Корнелия наконец посмотрела на неё. Взгляд скользнул по платью, по лицу, по рукам, задержался на следах верёвки у запястий, потом вернулся к глазам.

— А вы, должно быть, та самая Мариса Роух. Город уже рассказывает, что вас сняли с петли и назначили хозяйкой проклятой почты. Северные сплетни становятся всё смелее.

— Пока только временным курьером и человеком у окна приёма, — сказала Мариса. — Но если слово «хозяйка» поможет людям снова приносить письма, я подумаю.

Улыбка Корнелии стала тоньше.

— Остроумие после казни обычно ценят недолго.

— Значит, мне повезло, что казнь не состоялась.

Лоренс тихо сделал запись, хотя не имел к разговору отношения. Просто руки у него, кажется, сами тянулись фиксировать важные угрозы.

Корнелия подошла к стойке. Её сопровождающий остался у двери, но Мариса заметила, что он смотрит не на людей, а на шкафы. Особенно на северную стену, где теперь стояли ящики с письмами Тарена.

— Я приехала за письмом, — сказала Корнелия.

— Все приезжают за письмами, — ответила Беата. — Назовите адресата, отправителя и номер, если он есть.

— Номера нет.

— Тогда дата отправки.

— Двенадцать лет назад.

В зале стало тише.

Финн медленно опустил пирог на стойку, как человек, решивший не шуметь перед грозой.

Мариса положила ладонь на новую книгу учёта.

— Письма давностью двенадцать лет выдаются только после сверки с реестром.

— Разумеется, — сказала Корнелия. — Я и не сомневалась, что здесь теперь уважают правила. Мне нужен один конверт из возвратов. Письмо было адресовано Тарену Моргарду, но не подлежало вручению.