Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 38 – Лилия Тимолаева

— Ты опасна, Мариса Роух.

— Потому что считаю мешки?

— Потому что смотришь туда, куда другим выгодно не смотреть.

Она хотела ответить шуткой, но не смогла. Слова Тарена попали слишком близко к письму после смерти. Прежняя Мариса тоже смотрела. Нашла что-то. Предупредила. А потом исчезла так основательно, что в этом теле проснулась Ирина Ланская.

— И вы считаете меня угрозой? — спросила Мариса.

— Да.

— Честно.

— Ты предпочитаешь документы. Я предпочитаю честные угрозы.

— Утешает.

— Но сегодня ты полезная угроза.

Она всё-таки улыбнулась, хоть и устало.

— Запишем в положительную характеристику.

— Не торопись.

Они стояли рядом у стола, вокруг работала станция, вода продолжала капать в короба, за окнами светлел холодный северный рассвет. На несколько мгновений между ними исчезла площадь, исчезла петля, исчез серый конверт с обвинением против её невозможного существования. Осталась только странная, хрупкая связка: он нуждался в её умении видеть бумажные следы, она нуждалась в его защите и в праве добраться до правды.

Потом из дальнего шкафа послышался грохот.

Клара вскрикнула. Финн бросился туда первым, но остановился на полпути так резко, что Берст налетел на него сзади.

— Что там? — спросила Мариса.

Финн медленно поднял руку и указал на шкаф у северной стены.

Это был старый почтовый шкаф, высокий, рассохшийся, с табличкой «Возвраты. Не вручать без распоряжения». Дверцы его раскрылись сами. Одна петля сорвалась, и створка висела криво. Изнутри высыпались письма.

Много писем.

Они падали на пол тяжёлыми пачками, скользили по доскам, раскрывались веером, цеплялись друг за друга шнурами. Серые, синие, жёлтые от времени, в пятнах, с оборванными уголками, с печатями и без. Их было так много, что через несколько секунд у шкафа выросла бумажная груда до щиколотки.

Лоренс застыл с пером в руке. Беата побледнела.

Тарен сделал шаг вперёд, и в тот же миг Мариса увидела адрес на верхнем конверте.

Потом на втором.

На третьем.

На десятке.

Один и тот же адрес, выведенный разными почерками, в разные годы, на разной бумаге.

«Тарену Моргарду. Не вручать».

Финн тихо сказал:

— Ну вот. Теперь точно утро испорчено.

Мариса медленно повернулась к Тарену.

Он смотрел на письма, и лицо его стало таким неподвижным, что даже Беата не решилась произнести ни слова. В предутреннем свете сотня неврученных посланий лежала между ними, как доказательство того, что двенадцать лет кто-то не просто боялся смертного письма.

Кто-то строил вокруг него стену из чужого молчания.

Тарен смотрел на письма.

Не на шкаф, не на сорванную петлю, не на Финна, который всё ещё стоял у бумажной груды с таким видом, будто лично виноват в испорченном утре. Он смотрел только на конверты, рассыпавшиеся по полу у северной стены. На десятки одинаковых строк, выведенных разными руками, в разные годы, на бумаге разной плотности и цвета.

«Тарену Моргарду. Не вручать».

Мариса видела, как эти слова меняют воздух в зале. Станция и без того всю ночь казалась живой: скрипела старыми досками, капала водой в короба, шуршала в тёмных ящиках, вытаскивала из себя письма, которым давно следовало лежать в реестрах. Но теперь даже она будто притихла. Не успокоилась — затаилась.

Почта умела молчать громче людей.