Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 126 – Лилия Тимолаева

Король тоже увидел.

— Эдвин Крофт, — сказал он, — вы отстраняетесь от должности управляющего королевской канцелярии. До окончания полного следствия вы будете содержаться под дворцовой стражей. Все ваши архивы, личные распоряжения, скрытые реестры, боковые ящики и служебные тубусы опечатать. Госпожу Шарр задержать как свидетельницу и участницу с правом дать полные показания. Вайса городской управы — под стражу до сверки его приказов. Канцелярию временно передать совету дороги.

Крофт поднял голову.

— Вы разрушите управление почтой ради старого письма?

Король посмотрел на стол, где лежали мешки станции Крайней.

— Нет. Ради того, чтобы почта снова была почтой.

Мариса вдруг почувствовала, что ноги её держат хуже, чем минуту назад. Всё произошло. Не полностью: брат Тарена ещё не найден, архивы Крофта только предстоит вскрыть, Корнелия ещё будет говорить, Вайс ещё будет изворачиваться. Но главный узел разрезан. Не мечом. Не огнём. Письмом, которому вернули адрес.

Тарен всё ещё держал край смертного письма вместе с ней.

И в этот миг его ладонь вспыхнула.

Серебряная строка «Первое письмо принято. Осталось три» поднялась над кожей, будто отделилась от него. Вторая линия, та, что появилась после письма Лиаре, вспыхнула и вытянулась к обрывку. Третья — к подложному распоряжению. Четвёртая — к письму Крофту. Все четыре соединились над столом и вдруг рассыпались мелкими искрами, похожими на сухой снег в солнечном свете.

Тарен сжал зубы.

Мариса удержала его руку.

— Тарен?

Он не ответил сразу.

Свет прошёл по его ладони, запястью, поднялся до края рукава, затем вернулся обратно. Серебряная вязь, похожая на ожоговые строки, таяла не мгновенно. Сначала исчезли мелкие черточки. Потом свежая надпись. Потом старые глубокие линии, которые он носил столько лет, стали бледнее.

Не пропали совсем.

Но перестали гореть.

Тарен вдохнул.

Как человек, который много лет дышал через узкую щель, а теперь впервые получил целый воздух.

Первое письмо на столе раскрылось само.

Внутри оказалась не угроза. Тонкий лист с почерком Лиары Моргард.

Тарен не взял его сразу.

Мариса тихо сказала:

— По правилам. Адресат.

Он посмотрел на неё.

Потом взял письмо.

Сургуч на первом конверте растаял серебряной каплей и стек на поднос, не оставив ожога. Тарен развернул лист. Читал молча. Лицо его оставалось неподвижным, но Мариса видела: каждое слово проходит через него глубже огня.

— Что там? — спросил король.

Тарен поднял глаза.

— Мать писала мне, что если письмо задержат, я должен искать не виновного в доме, а того, кто управляет дорогой. Она знала, что письма перехватывают. Она отправила второе письмо себе же через северный совет, потому что только личное вручение могло доказать вывоз моего брата. Она просила меня не сжигать почту, какой бы лживой она ни стала. Потому что однажды через неё всё равно придёт правда.

Мариса опустила взгляд.

Беата отвернулась к окну.

Финн шмыгнул носом и тут же сердито сказал:

— Это пыль. От дворца.

— Конечно, — ответил Лоренс.

Король долго молчал.

Потом сказал:

— Станция Крайняя получает королевский статус северной контрольной почты. Временная лицензия становится постоянной до новой проверки. Беата Рунн остаётся старшей почтмейстершей с обязанностью передать реестры новой хозяйке станции. Мариса Роух снимается с обвинений, предъявленных городской управой, до отдельного рассмотрения её прежней службы. Но с учётом найденного письма Варна Дейка и доказанного подлога обвинение в краже письма Моргардов считается ложным.