Книга После развода. Ненужная истинная дракона, страница 56 – Анна Томченко

У меня затрясся подбородок.

Мой сын, мой сын…

Герберт с трудом сделал шаг, заставляя Руперта сползти со стола.

Я дёрнулась навстречу, но сноп искр остановил, как будто бы запрещая и ставя границу: сюда тебе нельзя.

Я закусила костяшки пальцев. Попыталась призвать свою магию, но вдруг поняла, что она отзывается неправильно, слишком резко и агрессивно.

Герберт стал опускаться вместе с Рупертом на каменный пол. Волосы были обожжены у обоих. На Герберте не было рубашки. А сын был в рваной одежде.

Каждое слово, которое шептал Герберт, разносилось под сводами подвала и терялось в его недрах.

Я шагнула вперёд. И услышала хриплое:

— Что со мной? — Руперт через силу открыл слезящиеся глаза. Постарался обвести взглядом подвал.

В этот момент Герберт стал опускать его на пол, разжимать руки, и только в этот момент я заметила, что по телу бывшего мужа змеились языки пламени, но не снаружи, а изнутри, под кожей, гуляли, словно бы живые, перекатывались вместе с мышцами и светились там, где должны протекать вены.

— Я. Я… Что со мной? — Едва выговаривая слова, медленно произнёс Руперт, пытаясь опереться о каменную ножку стола.

Я не выдержала и наконец-таки дёрнулась к сыну, перехватила его, упала на колени, попыталась всмотреться в глаза: зрачок не был вертикальный. Зрачок был нормальный.

— Мама…. — Хриплый голос, как будто бы сын простужен.

— Тише, тише, ты как?

— Больно, все больно.

Я не заметила, как отошёл Герберт, я не заметила, как он, тяжело опираясь о стеллажи, прошёл путь почти до наружной стены.

— Что со мной было? — спросил Руперт и выкатив глаза, рыкнул сгустком дыма.

— Эта сила, — тихо выдохнула, стараясь прощупать пульс, потрогать лоб, но теперь Руперт не горел, теперь не было ничего того, что было до этого. Такое чувство, как будто бы все потоки силы вдруг опять устремились от него.

— Мне нехорошо, — выдохнул сын, и я поняла, что он меня отталкивает, потому что сам в этот момент, сгорбившись, наклонился, и его вырвало жёлчью.

Руперт попытался откашляться. Я подтянула подол платья, попыталась помочь ему вытереться.

— Я сейчас, сейчас, — выдавил сын, начиная шарить руками в попытке подняться.

Я подхватила его за подмышки и потянула наверх через силу.

Меня трясло. У самой сердце готово было вырваться из груди. Я не знала, что сделал Герберт, но я сейчас была ему безумно благодарна, что мой ребёнок жив, что мой ребёнок цел, и то, что он не обернулся драконом.

— Мам, — Руперт опёрся ладонями о каменный стол и обвёл взглядом весь подвал. — Мама, что с отцом?

Я резко обернулась.

И увидела картину похуже, чем это было с Рупертом.

Герберт, скорчившись, скрючившись, упав на колени, полулежал возле наружной стены, его тело светилось изнутри огнём так, как будто бы хотело воспламениться.

— Ты стоишь? — Тихо уточнила. И сын кивнул.

Преодолевая боль во всем теле, я осторожно приблизилась к Герберту, присела на корточки и попыталась дотронуться до него, но только не смогла.

Муж выбросил руку вперёд, я не успела среагировать.

Стальные пальцы сомкнулись у меня на шее. Каким-то шестым чувством я поняла, что передо мной не мой муж, передо мной зверь: бешеный, дикий, дезориентированный и от этого опасный.

Пальцы сдавили мне горло, и в миг удлинившиеся когти задели тонкую кожу.