Книга После развода. Ненужная истинная дракона, страница 57 – Анна Томченко

Герберт медленно, словно через силу, превозмогая боль, поднял лицо.

Радужка затопила глаза.

И был только вертикальный зрачок.

Звериный, лишённый эмоций голос хрипло произнёс:

— Беги…

Горячее дыхание обдало моё лицо, и я поняла, что происходит, что-то ненормальное. То, чего так сильно боялся Герберт по отношению к Руперту— оборота, сейчас на самом деле испытывал он сам. Был в волоске до того, чтобы принять звериное обличие величественного и божественного создания — дракона.

А я никогда с таким не сталкивалась. Последний оборот был четверть века назад у одного из членов королевской семьи, главного королевского дознавателя и главы департамента безопасности. Произошёл он во время покушения на королевскую семью, когда в театре по королевской ложе открыли магический огонь. Чтобы закрыть короля и королеву, а также маленьких племянников шестьдесят какой-то претендент на престол просто обернулся. Настолько высока и настолько сильна была его клятва короне — защищать королевскую чету любой ценой, что ему было наплевать. Он обернулся, а когда опасность исчезла, его не смогли вернуть обратно.

Дракон потерявший связь со своим человеком сходил с ума и скрылся в горах.

Я стараясь не дышать, тихонько ползла назад, но Герберт все ещё держал меня за шею. Я чувствовала, как его кожа покрывается золотисто алой чешуёй. А в глазах уже было ни капли разума не разглядеть.

— Мама, — раздался позади голос Руперта, я, едва шевеля пальцами, показала, чтобы он уходил.

— Беги… — Из последних сил, на волоске от оборота выдохнул Герберт, — и не смей приближаться ко мне.

Он набрал полные лёгкие воздуха, и в этот момент я дёрнулась.

Дёрнулась так, что по коже царапнули острые когти. Герберта скрутило судорогой, он завалился навзничь, выгибаясь дугой, челюсть нижняя конвульсивно дёрнулась, выдвигаясь, клыки увеличились в размерах.

— Руперт, на выход! — подорвавшись с колен, произнесла я, перехватывая сына и таща за собой.

— Мам. Что с ним, что мам?

Руперт был тем ребёнком, который не будет бежать от опасности, а посмотрит ей в глаза.

— Позже, позже. Руперт, вперёд.

Я долетела до сводчатой арки. И толкнула сына в коридор, к лестницам.

Дом дрогнул.

Я бросила последний взгляд.

Герберт терял человеческое обличье, терял разум, терял все, что связывало его когда-то с семьёй.

Слезы помимо воли катились из глаз.

Мне хотелось развернуться, подлететь к нему, ударить по лицу, чтобы пришёл в себя, чтобы посмотрел на меня своими глазами, а не глазами зверя. Но я не могла.

И даже когда та часть меня, которая боялась за предателя, заставила шагнуть к столу, Герберт вывернул под немыслимым углом шею, из его рта вырвался сгусток пламени.

— Беги… — Произнёс он.

И пол под моими ногами заплясал как живой.

Я всхлипнула, стараясь сдержать крик.

И действительно побежала в сторону лестницы, перехватила Руперта.

— Пожалуйста, давай, давай поднимаемся, — тихо прошептала, стараясь тащить за собой сына. Нам оставалось ещё два пролёта, но хруст каменной кладки, скрежет металлических опор дал понять, что мы безбожно опаздываем.

— Но что с ним?

А звериный рёв сотряс подвалы. Треск стёкол, звенящий и близкий, подтолкнул меня, словно невидимая сила, невидимая рука прямо в лопатки. Так, что я умудрилась, схватив Руперта, вытолкнуть его с лестницы.