Книга Добыча лорда Эндрю Грегори, страница 71 – Полина Ром

Выздоравливал милорд Эндрю весьма неторопливо. И вроде бы никакие сильные боли его не беспокоили, и царапины, ежедневно смазываемые вонючей и жирной мазью, хорошо затянулись, не загноившись и не воспалившись, но каждый раз, когда он вставал, чтобы дойти до поганого ведра и отлить, не желая мочиться в специальную плоскую посудину, которую по требованию подносили монашки, назад он возвращался настолько утомлённым, что почти сразу проваливался в сон.

От таких коротких прогулок по залу у него кружилась голова, сердце начинало бешено стучать, а тело покрывалось холодным потом. Слабость раздражала его настолько сильно, что он некоторое время лежал, скрипя от злости зубами и пытаясь отдышаться.

За время вынужденного лежания он успел перезнакомиться со всеми соседями, кто располагался поблизости. Получалось, что из всех раненых в этом углу зала он был самой важной птицей, и это невольно льстило. Остальные раненые даже не все были дворянами, а уж обладателей собственных замков и вовсе больше не нашлось.

На соседних нарах, тех, что располагались через узенький проход, и вовсе лечился наёмник. Старый и опытный вояка, который содержал собственный небольшой отряд и поступил в войска Генриха в составе полка герцога Ноллисона. Сам герцог был уже стар, и полком командовал его сын.

— Ничего худого не могу сказать про молодого милорда, но... Но если бы он немножко больше мечтал о безопасности и немножко меньше — о славе… Думаю, мы все были бы целее. Из моего отряда выжило только четверо, да и те больше к бою негодны. А Симонс и вовсе скончался вчера...

Звали наёмника капитан Оливер Баккер, и был он третьим сыном нетитулованного и безземельного дворянина. Ранение капитана было сродни ранению самого милорда — большая кровопотеря и сотрясение, — а потому между ними установились ровные и добрососедские отношения. Эндрю наблюдал внимательно, так как уже имел дело с наёмниками и знал, что они отличаются излишней наглостью и дерзостью, однако капитан держал себя достаточно скромно и сильно в друзья-приятели не набивался.

— Мне, милорд, уже за тридцать. Да и ран на теле достаточно. Пора искать тихое место на старость. Скопил я за это время не так чтобы много, а потому придётся ещё лет пять-шесть послужить где-нибудь в крепости.

Разумеется, эти разговоры капитан Баккер вёл не просто так, а рассчитывая на какое-нибудь предложение от милорда Грегори. Однако сам Эндрю вовсе не торопился приглашать наёмника, здраво рассудив, что с окончанием войны услуги такого рода сильно подешевеют.

С другой стороны, через проход, соседи Эндрю менялись уже несколько раз. В этот подвал, где содержали раненых и факелы приходилось жечь и днем, и ночью, каждый день приходил святой отец. Приходил и молитвой облегчал некоторым раненым переход в царствие Божие. Почему-то именно эти нары служили последним приютом для самых тихих и безнадёжных, и именно с них почти каждый день выносили тела, накинув на них грубый и простой саван.

Сестра Лютеция, первые дни кормившая с ложки милорда Грегори, глядя на эти нары всегда тяжело вздыхала, крестилась и бормотала под нос молитву. Эндрю же эти нары напоминали только о том, какой он сам везунчик. Пожалуй, он даже испытывал желание поделиться своим везением с тем, кому повезло меньше, но сдерживал себя, продолжая присматриваться к капитану Баккеру.