Книга Большая охота Крика, страница 69 – Саша Хеллмейстер

Он готов был забыть самого себя, но только не ее.

Наконец, поцеловав ее, он почувствовал прикосновение к своей груди и услышал слабый, но полный приятной неги стон. Отстранившись, он накрыл Лесли одеялом и шепнул:

— Спи. Спи, моя любимая, спи. Все будет хорошо.

Иначе он и обещать не мог. Все действительно будет хорошо и даже лучше. Ведь этой ночью, он знал, с Честером Николсом, меценатом и владельцем некоторой недвижимости в Скарборо и Бангоре, человеком, благодаря чьему влиянию и деньгам происходило столько беспредела и который легко карал одной рукой тех, кто этого не заслуживал, и одаривал тех, по ком плакало правосудие, кое-что произойдет.

* * *

Люди, которых наняли для охраны очень влиятельного человека в Скарборо, не совсем понимали, чего он опасался. Их было шестеро, и каждый из них обладал внушительным послужным списком. Горячие точки, успешная армейская карьера, работа наемниками. Наемниками же они были и теперь, и каждый задавался вопросом, за что им отстегнули неплохие деньги. Чтобы засесть в лесу Пискатаки неподалеку от особняка некоего Мистера Большой Шишки по фамилии Николс, который обмочил штанишки, решив, что на него тут кто-то охотится?

Вакхтерон прекрасно знал, что прежде он будет охотиться на них, потому они стояли между ним и Николсом, чего делать не следовало.

У этих ребят была отличная экипировка, новое оборудование и посему – море уверенности. Они выполняли свою работу; они не хотели проблем, и ему было их жаль, но, как в армии, он полагал, что это просто враги. Запланированные потери, которых не следовало ни любить, ни ненавидеть.

Устроившись не так далеко от одного из них, притаившегося в засаде с охотничьей винтовкой, он достал «М-21», которую оснастил оптическим прицелом: такие как он с усмешкой звали ее винтовкой для охоты на оленей. Собственно, то, чем он занимался теперь, от охоты на оленей не сильно отличалось.

Он притаился среди высокого орешника, которого в лесу Пискатаки росло в избытке, и, внимательно вглядываясь в покрытое балаклавой лицо снайпера, подумал. Интересно, какими цифрами Николс оценил свою жизнь и его, Вакхтерона, работу?

Выстрел был чистым, человек упал с пулей во лбу и уже был неподвижен. Вакхтерон, снявшись с места, прикрыл ветками винтовку и запомнил место, где оставил ее. Он знал, пятеро оставшихся в живых скоро хватятся своего стрелка, и хотя выстрел был произведен с глушителем, все равно его услышали.

Он прокрался с северной стороны, идя по ветру, так, словно охотился на обычную дичь. Он не суетился и был очень спокоен: лес Пискатаки он знал как свои пять пальцев и, притаившись среди деревьев, легко прикончил второго, перебив ему томагавком шею, а добил, уже размозжив им же череп.

При наемнике была рация, и Вакхтерону стало очень приятно услышать, как все всполошились там, у себя на местах. Он быстро выследил третьего и убил его так же, как товарища, вонзив острый «шип» по другую сторону черного томагавка прямо в основание черепа. Он вынул оружие, и кровь брызнула на сухой мох. Вакхтерон хладнокровно подумал, что осталось только двое.

По сути своей, это похоже на считалочку, только страшную.

Он подумал также, не служил ли когда-то с этими людьми, и понадеялся, что нет.

* * *

Честеру было семьдесят два года, и он искренно полагал, что за всю свою жизнь не сделал ничего достаточно плохого, чтобы маяться бессонницей из-за угрызений совести. Вовсе нет.