Книга Большая охота Крика, страница 57 – Саша Хеллмейстер

Он подошел к дому Треверса, выбранного на заклание первым потому, что он был среди этой четверки главным – и самым жестоким из всех. Виктор предпочитал устранять сначала «мозги» любой операции, затем уже брался за жертв помельче. В случае с шерифом пришлось поступить кардинально иным образом, но он не хотел так быстро прикончить его, а желал, чтобы у этого ублюдка поджилки от страха тряслись. Что ж, к чести Эрика Палмера, он не боялся Вакхтерона настолько сильно, как сам Вакхтерон того хотел.

Однако он знал, Треверс не подкачает.

В два счета Вакхтерон забрался по стене дома на второй этаж, цепляясь за любые подвернувшиеся выступы. Окно здесь было со стандартной щеколдой. Вакхтерон умел открывать такие бесшумно с помощью ножа или обычной отмычки. Поддев лезвием край рамы, он заставил рычажок выскочить из паза. Едва скрипнула пружина. Обождав несколько долгих мгновений, Вакхтерон тихо открыл раму и спрыгнул на мягкий ковер, очутившись в детской комнате.

У этого ублюдка есть ребенок, ну надо же.

Он крепко спал в своей кровати: мальчонка лет восьми, вихрастый, в пижаме с «Тачками». Одеяло свесилось на пол, под мышкой он держал пластикового робота. Вакхтерон равнодушно скользнул по нему взглядом, запер окно, как было, и вышел из комнаты в темный коридор.

Треверс нынче остался дома: он отработал две тяжелых бессонных смены и теперь с чистой совестью храпел у себя в спальне. Вакхтерон приближался к ней, держа наготове нож. Он слышал храп Треверса и тихое дыхание его жены. Она спала рядом, в той же кровати. Все, чего хотел бы Вакхтерон,– не разбудить ее.

Он не желал устраивать кровавую баню. Точно не здесь. Ведь тогда поднимется шум и проснется ребенок, а это значило только одно: он подставится, потому что не станет его трогать.

Он скользнул в спальню дома номер двадцать восемь по Ист-Авеню, и его отражение мелькнуло в напольном зеркале возле двери. В нем Вакхтерон едва ли казался человеком: так, ночной тенью.

Желание взглянуть в глаза Треверса, который подохнет, как последняя тварь, от его ножа, было велико. Вакхтерон подошел к кровати и уронил длинную тень на полицейского, который спал в нательной белой майке и клетчатых синих боксерах, уронив одну руку на подушку возле головы, а другую свесив с кровати. Его жена, свернувшись в клубочек на боку, была полностью накрыта одеялом. Вакхтерон видел лишь ее золотистые волосы, разметавшиеся по половине кровати, по светлой простыни.

«Я хочу, но не могу рисковать Лесли».

Это решило все. Не мешкая, Вакхтерон примерился и ударил Треверса ножом в грудь. Тот открыл глаза и дернулся, хотел вскрикнуть – однако убийца крепко зажал ему рот рукой в перчатке и держал столько, сколько ублюдок подыхал, и так сильно, что тот оказался неподвижен. Вакхтерон вынул нож и ударил второй раз, теперь уже – в самое сердце. Впрочем, времени на это потребовалось мало. Треверс, закатив глаза, умер почти мгновенно, едва ли агонизируя. Он прекратил дышать и совсем замер. Глаза его остались открыты, в темноте ярко белели белки.

— Он мертв?– Вакхтерон услышал тихий вопрос и медленно обернулся к жене Треверса.

В теле его напряглась и закаменела каждая мышца. Он смотрел на женщину, которая только притворялась до этого спящей, а теперь глядела на него в ответ. На ее усталом, печальном лице отразилась неясная ему мука.