Книга Большая охота Крика, страница 194 – Саша Хеллмейстер

— Кем тот человек, на которого ты охотился, для тебя был?

Усмехнувшись, Палач сгорбился, смолчал. Но через секунду или две тихо ответил:

— Сыном.

Вечно сумеречный день этого мира клонился к багровому закату. Он тлел за стеклянно-переливчатой башней небоскреба, и мне казалось, там, за ней, должно было хотя бы на секунду показаться угасающее солнце. Но его все не было.

Как долго я его не видела?

Как много времени потеряла здесь?

Ехать верхом на вендиго было опасно, я уяснила это за несколько минут – еще когда Теодор без предупреждения перемахнул каменистую насыпь, оттолкнулся лапами от огромного валуна и полетел вниз, кажется, почти вертикально, прямо на лед.

Лед казался колотым на крупные куски под толстой массой, словно замерз поверх расползшейся полыньи вторым кристаллизованным слоем, и совсем не внушал мне доверия, особенно когда Теодор и Адам тяжело ударились о него лапами и вонзили когти-лезвия. Лунь бежал рядом легко и совсем бесшумно, не уступая вендиго в скорости.

Я представила все словно со стороны: два огромных чудовища, три женщины верхом и мужчина опрометью несутся по огромной ледяной равнине, так, что в волосах и шкурах гуляет и свистит ветер, а лед трещит и стонет в мрачной, непроглядной глубине. Очень эпичная, должно быть, картина.

Она была бы еще эпичнее, если бы я постоянно не норовила упасть со спины Теодора. В итоге нашла выход: вцепилась ему в ветку рогов обеими руками, как индийский погонщик буйволов. Казалось, что я больше ни за что не держусь, потому что локти повисли прямо в воздухе, и в посадке мне пришлось напрячь бедра и спину. Еще и поясница сразу же резко заболела. Я не привыкла ездить верхом. Вспомнилось, как мы с Виком катались в Техасе: так вот, там, в удобном седле и на послушной лошади, у меня после прокатки отваливались ноги. Сейчас оставалось надеяться, что я выживу.

Но радовало ощущение полета и ветра в лицо, и я была свободна, свободна от Овхары, куда попала, не в силах вернуться из мира мертвых в мир живых. Это многого стоило!

Рядом с нами бежал Адам, который нес на спине Конни и Соню. Он долго шел вровень с братом, а потом решил его обогнать. Было не по себе смотреть на то, как по темному льду пластается его тяжелое косматое тело.

Мы бежали из этого мира в поисках пути домой. У меня было неподвластное привычному пониманию предчувствие, что это дорога в один конец. Свою участь мы выбрали, когда решились покинуть Овхару, но я всем сердцем ждала Вика и не собиралась спасаться без него.

Далекие берега туманного острова Иктоми, скопированного, очевидно, с Манхэттена – и ставшего его уменьшенной копией, искаженной темной, злой волей новой хозяйки,– приблизились ровно наполовину, когда за нашими спинами заалело зарево пожара. Берег лизали длинные языки багрового пламени. Он весь стал одним огромным костром, и из далекого леса, вспыхнувшего как спичка, в небо потянулись черные птицы.

Они сбивались в большую галдящую стаю, на кончиках их крыльев были зажжены костричные искры. И там, под десятками мелькающих по льду теней, я сумела разглядеть силуэт бегущего человека. Он был один.

Сердце сжалось от тревоги, тело стало ватным. Где Вакхтерон?

Где Виктор?

Берег пылал, дым чадил в оранжево-красное небо. Я дернула Теодора за загривок.