Книга Большая охота Крика, страница 146 – Саша Хеллмейстер

А затем Вик вновь скользнул ко мне, сплетая наши руки в запястьях и перекрещивая их.

Аарон поднялся со своего места, степенно подошел к нам. Алой лентой он обвязал наши пальцы, скрепил запястья и перетянул руки, соединяя нас особым узлом.

Музыка все играла, проносясь над водой далеким эхом. Под ритмичные удары ладоней и ритм барабанов, под пение флейт и треск погремушек мы кружились, я и моя смерть. Мы неотрывно смотрели в лица друг друга. Я смотрела в глаза Вику, и мне казалось, что на этот бесконечный миг мы с ним стали больше единым целым, чем когда-либо еще. И у меня появилось ощущение, что должно случиться что-то страшное.

Я отыщу тебя в долине призраков, Я обовью тебя руками и спрячу под крыльями ворона: Оживи меня, убитого. Оживи меня…

* * *

Поцелуи и объятия. Ободряющие похлопывания множества рук. Горящие глаза, заплаканные лица. Люди, впечатленные индейским обрядом, остались там, на берегу, и, пока нас никто не хватился, мы с Виком, улучив момент, незаметно ушли.

Он поднялся со мной под сень деревьев и повел не в сторону старых трейлеров, где стоял дом Адсилы, а в лес. В тот самый лес, где однажды мы повстречались с убийцей из мира Иктоми.

Теперь же Вик шел не боясь. Он крепко держал меня за руку и молчал. Я молчала тоже: слов больше не осталось. На наших лицах и телах все еще была краска, а в ноздрях витал дым костра и трав. Овеянный им, Вик и сейчас словно нес на своих плечах и в волосах обрывки седого тумана. Он шел и шел, а я неустанно следовала за ним. Наши руки были все еще сплетены алой лентой. Вик ни разу не повернулся ко мне, лишь крепко сжимал мою руку в своей и уводил все дальше от берега. Все глубже в чащу.

День сменился ночью. Кругом стемнело. Черные деревья выросли над нами огромными угрожающими фигурами. Наверняка ни один человек со свадьбы до сих пор не хватился нас, и на мгновение мне стало страшно, потому что мы здесь были совсем одни.

Я осталась совсем одна с Вакхтероном, и больше я его не боялась.

А затем между деревьев проступил слабый свет, и мы с Виком вышли на небольшую поляну в окружении деревьев, овеянных кружевной листвой.

— Что это?– тихо спросила я, растерянно глядя на большой плоский камень, накрытый толстой палево-серой шкурой. В траве в плошках горели свечи, множество свечей. Карминово-красный порошок брал камень в круг, а в деревьях звенели и блестели хрустальные ветерки.

— Это кемонихей,– ответил Вик.

Он подвел меня к камню и осторожно придержал за руки, переступив алую черту.

— Зачем она?

— Чтобы нас не увидели до тех пор, пока обряд не состоится. Не трогай порошок.

— Он защитит нас от Иктоми?

— Нет. Но от других, кто служит ей,– да. Он нужен, чтобы ритуал сработал.

Вик поднял брючину, и я не удивилась, когда увидела на его лодыжке ремешок с креплением для ножа. Сам нож он снял и вручил мне.

— Разрежь эти ленты. Мне тяжело дышать.

— Хорошо.

Он присел на камень, а я встала возле него, стараясь быть аккуратнее и не порезать. И, когда хитрая перевязь упала в высокую траву, он глубоко и облегченно вздохнул.

Я мягко обняла Вика за шею и позволила прижаться лбом к своему животу, поглаживая по волосам. Он медленно скользнул руками мне на бедра, дав привыкнуть к теплу своих рук и прикосновениям. Мы сотни раз касались друг друга, порой очень откровенно, но сейчас мне нужно было время, чтобы быть готовой к тому, что случится дальше,– и он давал мне это время. Вик скользнул по жемчужным пуговкам на спине платья, расстегивая их, одну за другой. Затем, поверх кружева, моей спины коснулись грубоватые, мозолистые руки, а губы сомкнулись на груди над сердцем. Одно движение за другим, и Вик плавно освободил меня от платья, стянув его с плеч и помогая вынуть руки из рукавов. Я не могла и не хотела сопротивляться. Поддавшись мужу, сжала в ладонях его предплечья, поглаживая их и чувствуя, как мышцы медленно наливаются под каждым моим прикосновением.